— Конечно, — как можно более уверенным голосом ответил жене. — Я бы даже сказал, необходимо.
— А ты сам помнишь?
— Мне-то это зачем? Я же генерал-адмирал, у меня флаг-офицеры есть!
— Ты надо мной смеешься? — возмутилась великая княгиня.
— Совсем чуть-чуть. На самом деле, это очень полезное занятие. Развивает память и наблюдательность.
— А заодно позволяет учителю реабилитироваться, — хмыкнула супруга, припомнив эффектное появление Николки перед датским монархом.
— И это тоже. Пусть лучше парень учит матчасть, вместо того чтобы слушать матросские байки на нижней палубе, а потом повторять их, где не нужно.
Однако со временем сопровождающих нас британцев стало больше. Не знаю, как они отправляли донесения своим адмиралам, и зачем им это вообще было нужно, но, похоже, англичане и впрямь опасались моего появления. А когда наша эскадра подошла к Па-де-Кале, нас встретила целая эскадра. Два только что вступивших в строй броненосца «Уорриор» и «Инвисибл», четверка винтовых линейных стодвадцатипушечных кораблей, вторую линию образовывали паровые фрегаты и корветы. Можно сказать, перед нами предстал как на параде весь Флот Канала. Что характерно, стояли они с разведенными парами и убранными парусами. Орудийные порты пока еще не открыты, но это дело недолгое. Уверен, пушки уже заряжены. Так что ситуация вырисовывалась довольно-таки неприятная. Роял Нэви определённо готовился к бою…
— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! — ахнул, забывшись, наш горнист, но под выразительным взглядом Селиванова тут же вытянулся и застыл как картинка из устава.
— Без паники! — не повышая голоса, приказал я. — На нервы давят, сволочи. Приготовиться к салютации!
— Есть! — привычно откозырял командир и хотел было передать приказ дальше, но потом остановился.
— А что, если они примут салют за открытие огня? — озадачено посмотрел он на меня.
Вопрос был, что называется, непраздный. Судя по данным разведки, на «Уорриоре» помимо 26 хорошо нам известных гладкоствольных 68-фунтовых пушек стояли еще и 14 новейших нарезных орудий, характеристики которых никто не знал. Собственно говоря, нашему фрегату за глаза хватило бы и старых…
— Может лучше выдвинуть вперед броненосцы Бутакова? — тихо спросил или скорее подумал вслух кто-то из офицеров.
— Начать перестроение на глазах англичан, чтобы убедить их в нашем намерении начать сражение? — не оглядываясь буркнул я.
Разглядывая потенциального противника в подзорную трубу, я вдруг понял, что его офицеры сейчас делают то же самое. То есть, осматривают нас…
— Дорогая, — позвал я Стасю. — Будь добра, встань рядом со мной.
— Хорошо, — дрогнувшим голосом ответила великая княгиня.
— Я с вами! — пискнул Николка, втискиваясь между нами.
Вице-адмиралу сэру Чарльзу Хоу Фримантлу, рыцарю-командору Почтеннейшего ордена Бани давно не бывало так не по себе. В последний раз, пожалуй лет двадцать назад, когда он получил первый свой корабль — 12 пушечный бриг «Фалкон» и уже был готов отправляться в плаванье, на его судне началась эпидемия холеры. И чтобы молодой кэптен не предпринимал, ситуация становилась только хуже.
Вот и сейчас, когда его выдернули прямиком из-за стола с пышного празднования тройного успеха сэра Чарльза — он разом получил и новый чин, и орден, и командование Эскадрой Канала, ему пришлось в спешном порядке выходить в море на только что вступившем в строй первом мореходном броненосце Британского флота. Из чего прямо следовало, что ни команда, ни офицеры не успели не то, чтобы изучить свой корабль, но даже просто к нему привыкнуть. А теперь им предстояло идти в бой, и против кого? Самого Черного принца… дьявол его раздери!
Но это еще полбеды. Присланный из адмиралтейства приказ был какой-то странный. «Выйти навстречу русской эскадре и в случае обнаружения враждебных намерений принять все необходимые меры». Да что, черт возьми, все это значит⁈
— Политика, сэр! — развел руками его флаг-офицер, капитан «Уорриора» Эдвард Бриджес Райз, начинавший когда-то вместе с ним службу на «Фалконе» юнгой.
— И что это значит, мистер Райз? — скривился Фримантл.
— Похоже, в Уайтхоле слишком напуганы тем, что происходит в Ирландии, и боятся, что великий князь Константин вмешается в события на острове.
— Это как раз понятно, Эдвард. Непонятно другое, что делать нам с тобой? Сейчас, если ты не заметил, между нами и Россией мир. И я вовсе не хочу стать тем, кто на свой страх и риск сделает первый выстрел.
— Но ведь есть приказ…
— В котором нет ни слова конкретики?
— Послушайте… а что, если русские и впрямь идут в Дублин?
— Вот когда повернут в Ирландское море, тогда все вопросы будут сняты. Посмотрите, джентльмены, — обратился он к стоящим на шканцам офицерам корабля, — Их эскадра идет под парусами, орудийные порты задраены.
— А что, если это очередная дьявольская хитрость Черного Принца, сэр? — осмелился возразить адмиралу Райз.
— Скоро узнаем… — мрачно отозвался Фримантл. Он буквально кожей ощущал, как его столь блестящая карьера готова в одночасье рухнуть в самые глубины Преисподней. Или, чем черт не шутит, вознести на небывалую высоту. Ведь в Британии победителю русского принца воздадут такие почести, которые удостаивались разве что Нельсон и Веллингтон. Но каковы его шансы?
Он снова поднял подзорную трубу и принялся осматривать эскадру противника, и в который раз споткнулся на приземистых темных тушах броненосцев.
— Эй, смотрите, это что, жена принца? — привлек их внимание возглас впередсмотрящего матроса, отличавшегося чрезвычайно острым зрением Харви Иткиса.
Командующий немедленно перевел свою оптику на палубу русского флагмана.
— Похоже, рядом с ним и впрямь леди, — спустя долгие мгновения задумчиво заметил сэр Чарльз.
— А между ними мальчишка, — добавил последовавший его примеру флаг-капитан Райз, — это его сын, я читал, что Константин берет его с собой в плавания.
— И в Неаполь тоже?
— Насколько я знаю, нет, сэр.
— Отставить боевую тревогу, — облегченно вздохнул адмирал. — Приготовиться отдать салют.
— Вы уверены?
— Вот, джентльмены, видимо, все и разъяснилось. Черный принц, без сомнения, большой оригинал, но даже он не стал бы подвергать подобной опасности свою семью, — не без внутреннего облегчения принялся рассуждать Фримантл, — Постройте экипаж на верхней палубе, я не хочу, чтобы русские имели повод обвинить нас в недостатке учтивости.
Стоявшие на шканцах офицеры выдохнули вслед за командующим, каждый из них мысленно уже готовился к сражению и ни одному эта перспектива не внушала ни малейшего оптимизма. В некотором роде, Роял Неви привыкли быть битыми русским генерал-адмиралом. Нет, они не потеряли стойкости и храбрости, но «Боже, благослови королеву, у нас ведь нынче мир с Петербургом!»
— А если мистер Дизраэли жаждет войны, то пусть сам ее и начинает, я, джентльмены, не вижу