— Вот и славно, — скривившись, похвалила Мелисса. Она плюхнулась на соседнюю койку и, выудив из-под подушки книгу, сделала вид, что читает. Джудит чувствовала, что она наблюдает за ней.
— Вы правда ведьмы? — спросила девочка.
Мелисса хмыкнула.
— Что тебе сказала мама? — уточнила она.
— Это и сказала.
— Ну, значит, так и есть, — заявила блондинка, но поразмыслив, всё-таки расщедрилась на объяснения: — Ладно, слушай сюда, мелкая: мы настоящие всамделишные ведьмы. Мы поселились тут очень давно, чтобы тупые смертные ублюдки нас не доставали. Они понятия не имеют, что здесь есть дом, он защищён от них магией, потому что людям нельзя знать о нашем существовании. Подчёркиваю: нельзя. Это главное правило. Если ты надумаешь свалить и примешься о нас трепаться, мы найдём тебя и снимем шкуру. Зуб даю.
Не смутившись присутствия новой знакомой, Джудит натянула трусы и, обернувшись, заметила, что блондинка таращится на неё во все глаза, тоже зелёные, но куда темнее, чем у Аманды. Девочка пожала плечами и надела платье. Ботинки, как она и предполагала, оказались ей великоваты. Она аккуратно задвинула их в царство пыли и паутины, простирающееся под кроватью.
— Что? — всё-таки спросила она.
— Ничего, — отмахнулась Мелисса. — Ты какая-то странная.
— Почему странная? — заинтересовалась Джудит.
— Не ревёшь из-за своей матери, не психуешь, не возмущаешься, — перечислила дочь Аманды. — Тебе типа похер?
— Нет, — сказала Джудит, не понимая, зачем идёт на откровенность, которую её собеседница, скорее всего, не оценит: — Мне очень больно из-за мамы, но я не маленькая, чтобы устраивать истерики. Моё горе — моё дело. Мама… она взяла меня из приюта. Я умею выживать. Раз я теперь здесь, придётся приспосабливаться.
— Ого, — почти с восхищением молвила Мелисса, — а ты… звучишь, как настоящая ведьма.
Джудит показалось, что она хотела сказать «ты мне нравишься», но в последний момент передумала, постеснявшись давать слабину. Щёки девчонки залились румянцем, а взгляд заметно смягчился. Она нервно потеребила потрёпанный книжный корешок.
— Не знаю, чем вы тут занимаетесь, но я не верю в ведьм, — поделилась Джудит, — и в магию.
— Это ты зря, — весело сказала Мелисса, — магия — это круто. Гляди, что покажу.
Она отложила книжку и села, скрестив ноги. Из-под задравшегося чёрного подола платья выступили её бледные икры. Мелисса что-то неразборчиво прошептала, повела руками в воздухе на манер фокусника, и между её ладоней вспыхнул огненный шар. Он плавно парил в воздухе, бросая на её угловатое лицо алые отблески.
Джудит округлила рот.
— Ничего себе, — восторженно прошептала она, — можно?
Спрыгнув с кровати, она приблизилась и потянулась к пламени кончиками пальцев. Мелисса спешно хлопнула в ладоши, и оно погасло.
— Ты чего? — с лёгким смешком сказала она. — Обожглась бы! Оно же настоящее.
— А можно ещё… — Джудит умолкла, коря себя за неуёмное любопытство. — Извини. А я смогу такому научиться?
— Сможешь, — пообещала Мелисса, — если будешь стараться, а не валять дурака.
Позднее она призналась, что её воистину впечатлила сила духа девчонки, стойко принявшей, что её мир в мгновение ока перевернулся с ног на голову. Поэтому Мелисса сразу прониклась к Джудит уважением.
Так они стали подругами.
* * *
Накануне Хэллоуина, который ведьмы называли Самайн, в доме царило заметное оживление, а убранство украсили опавшими листьями и свечами. Джудит всегда нравился этот праздник, и ей не терпелось взглянуть, как его отмечают эти чудные женщины.
Она не только поладила со злючкой-Мелиссой, просившей называть её просто Мэл, но и постепенно втянулась в быт луизианских колдуний.
Девочке, как и всем «младшим сёстрам» приходилось много трудиться по хозяйству, но между житейских хлопот находилось время и на обучение колдовству, которым занималась её новая подруга. Украдкой Джудит ещё плакала по ночам, вспоминая свою милую Сэнди, но старалась делать это беззвучно, чтобы Мэл не услышала. Девочка быстро поняла, что среди ведьм не принято проявлять чувства или роптать на судьбу.
Немудрено, учитывая специфические условия их существования: полное отсутствие каких-либо развлечений, а также электроэнергии, центрального отопления и элементарных удобств. В холодные дни ведьмы разводили пламя в каминах, коптящих из-за забитых дымоходов, справляли нужду в сторожке во дворе, а воду расходовали с осторожностью. Колонка, поставлявшая её из ключа, едва покрывала потребности двух десятков женщин. Воду грели только чтобы принять ванну; умывались же, чистили зубы и мыли посуду в ледяной.
Питание было не менее скудным: за домом располагался огород, где выращивались различные овощи, а в дальней пристройке держали птицу и скот, чтобы обеспечивать общину яйцами и молоком. За крупами, керосином, одеждой и предметами первой необходимости совершали вылазки в город, и, как заметила Джудит, эти поездки считались привилегией среди сестёр.
Очевидно, ей пока рано было об этом даже мечтать.
Девочке доводилось слышать об амишах и прочих общинах, привечающих традиционный уклад, но она представить себе не могла, что однажды сама совершит путешествие из двадцать первого века в какой-нибудь восемнадцатый.
Но магия того стоила.
Сотворив свой первый огненный шар, Джудит заключила, что ей всё-таки повезло. Трудности не пугали девочку, а крошечный успех в обучении вдохновил её проявлять больше усердия.
И накануне Самайна ей даже выдали туфли на низком каблуке и новое платье — конечно, тоже чёрное, но с белым воротничком!
Примерив его, она повернулась, чтобы показаться Мелиссе, и увидела, как подруга ножницами подрезает подол своего. Теперь оно едва доставало ей до середины бедра, демонстрируя её стройные ноги в чёрных колготках.
— Ну, как я выгляжу? — спросила та, покрутившись на месте. Джудит отметила ещё одну странность, присущую дому ведьм: здесь не имелось зеркал, и узреть своё отражение они могли лишь в металлической посуде или набранной ванне.
— Ты очень красивая, — сказала девочка, но невольно забеспокоилась: — А тебе не влетит?
— Да пофиг, — беззаботно бросила Мэл, — мне один хрен за что-нибудь влетит, пусть хоть за дело.
Она произнесла это спокойно, ведь строгость матери для неё была неоспоримой истиной, а Джудит внутренне содрогнулась. Аманда со скрипом выделяла средства на покупку такой ерунды, как одежда. Она точно не придёт в восторг при виде усовершенствований, внесённых Мелиссой в её наряд. Верховная ведьма со всей строгостью относилась к своей наследнице. Это подразумевало жестокие наказания и регулярное рукоприкладство за малейшую повинность, дерзкий взгляд или мысль.
Аманда Макбрайд владела телепатией, и для неё не было загадкой, о чём думают окружающие. Лишь единицы могли выстроить ментальный барьер, но Джудит точно не входила в их число, потому избегала предводительницы ведьм всеми правдами и неправдами. Как и её жуткого черноглазого компаньона.
К счастью, ни первой, ни второму не было до неё дела.
— Может,