— У него есть мать, — сказал он. — И другая ему не нужна.
— Есть⁈ — в сердцах вскричала Кэти. — И где она тогда⁈ Я слышала, что она пропала без вести десять лет назад…
— О, значит, ты тоже не прочь погреть уши, — подметил мужчина. — Что ещё ты слышала? Давай-давай, Кэт. Моё любимое: я держу свою жену на цепи в подвале. Вот это тоже неплохо: я её грохнул и изготовил из неё чучело, которое мы привезли с собой и прячем где-то в доме. Ты поэтому так стремишься туда попасть и вешаешься мне на шею? Тебя маньяки, что ли, привлекают?
— Боже, — взвыла она, — это просто…
Кэти гневно сверкнула глазами и запахнула курточку, словно резко засмущавшись слишком глубокого выреза на рубашке. Бедняжка! Итан признал, что перегнул палку, но отступать было поздно. Сама виновата: кто просил её лезть в чужие дела?
Бывай, дорогуша. Славно провели время. Пора заканчивать.
Девушка озвучила это за него:
— Я не вешаюсь тебе на шею, — зло сказала она. — И вообще… с меня хватит.
Кэти выдержала недолгую паузу, в которую Итану полагалось что-то возразить и как-то воспрепятствовать её намерению уйти. Он не стал. Шумно выдохнув, девушка прижала сумочку к груди и выскочила в октябрьский сумрак.
Мужчина взял телефон. Палец завис над иконкой с именем Эрвина.
«Нет», — остановил себя Итан, откладывая гаджет и заводя двигатель автомобиля. Дети растут, а вместе с ними растёт и их жажда личного пространства. Ни к чему доставать мальчика своей заботой.
Итан мог выбросить из головы магию, но никогда не сможет забыть свою мать.
И её удушающую любовь.
* * *
Всё всегда заканчивалось одинаково, но неприятный осадок остался. Что-то скреблось в груди, да так сильно, что по пути домой Итан задумался, не нарушить ли одно из своих табу. Если пригубить немного виски, к утру всё уже выветрится. Эрвина обещала привезти мамаша его приятеля, так что тащиться за ним без нужды. Вернувшись, сын, скорее всего, потопает в свою комнату и после насыщенной ночки продрыхнет до обеда. За это время мужчина оклемается и сам.
Нет.
Плохой сценарий.
Там где одна бутылка, там и две, а дальше пойдёт по накатной. Ладно ещё Эрвин растёт без матери, но отец-алкоголик — уже перебор. Итан себя знал: оступится раз, тут же сорвётся, и пиши пропало. С генами не поспоришь. Шейн не бросил даже после инфаркта, хоть и урезал суточную норму спиртного до прожиточного минимума.
— Точно, — пробормотал Итан себе под нос, паркуясь на подъездной дорожке у их обветшалого особняка, — лучше позвоню старому говнюку.
Отец, поди, отмечает Хэллоуин с королевским размахом, но не потому, что для него этот праздник наделён каким-то особым смыслом. Ему просто нужен повод, чтобы нагнать полный дом незнакомцев и уйти в отрыв.
И как только у него ещё сердце не остановилось? Старик плевать хотел на рекомендации врачей и диету. Он сказал, что лучше «проживёт короткую, но яркую жизнь, чем будет влачить долгое унылое существование».
Без сомнения, Шейн имел в виду своего правильного сына-зануду.
Десять лет — и ни капли в рот.
Это как?
Ну а цыпочки?
— Идиотское слово, — фыркнул Итан, невольно усмехнувшись. Кто сейчас вообще так говорит? Шейну не сообщили, что на дворе двадцать первый век, а восьмидесятые давно миновали?
Он как раз собирался набрать номер отца, когда заметил какую-то фигуру, скрывшуюся за углом дома. И ему мигом расхотелось потешаться над придурью старого шалопая.
Итан перегнулся через ручку коробки передач и аккуратно открыл бардачок. Там хранились не только сигареты, но и его пистолет. Её пистолет. Прощальный подарок женщины, бросившей Итана с маленьким сыном на руках. Бесценный подарок, учитывая, что на их ребёнка была объявлена охота.
Мужчина не сомневался, что она идёт до сих пор. Просто им удавалось вовремя уносить ноги, если кто-то брал их след, но любому везению рано или поздно приходит конец. Каждый штат, каждый город, каждый дом мог стать последним.
Хорошо, что Эрвин в гостях. Среди других людей его не тронут. Они осторожны и уважают правила «Незримого мира».
Патрон с щелчком вошёл в патронник. Итан смежил веки, концентрируясь на этом успокаивающем звуке и своих ощущениях. Его инстинкты за годы притупились, но он всё равно это почувствовал: присутствие какой-то твари.
Магию.
Нужно было оперативно принять решение: идти в бой или не геройствовать, а поехать за Эрвином. Дождаться рассвета в тачке, забрать сына и снова в бега. Увы, решение было принято за него: кто-то побарабанил костяшками пальцев в стекло.
Итан уставился на белобрысую незнакомку, и сначала ему показалось, что это Луиза Ришар. Сердце ухнуло в пятки, а дыхание сбилось комком в груди. Постепенно мужчину отпустило — пришло осознание, что он ошибся. На него смотрели красные глаза, а не полночно-синие. Рубиновые глаза вампирши.
— Я пришла с миром, — сообщила она. — Поболтаем?
Он засунул пистолет за пояс джинсов и выбрался из машины. Вампирша едва доставала Итану до плеча, но это не делало её менее опасной и угрожающей. Тем более она явилась не одна — из мрака возник и её спутник, тоже блондин. Вот его-то и стоило остерегаться: хмурая рожа вкупе с внушительным ростом не вызывала и капли доверия.
— Кто вы такие? — прямо спросил Итан. — Вас прислала…
— Нет, — перебила маленькая вампирша, — твоё счастье, что нет. Говорю же: у нас благие намерения. Не волнуйся, малыш. Ты можешь мне верить.
Он бы возмутился из-за «малыша», но резко узнал эту особу. Воспоминание вспыхнуло в голове ярким отблеском. Поразительно, как оно уцелело, ведь память Итана неслабо прохудилась из-за злоупотребления запретной магией, которой он когда-то безжалостно истязал свои разум и тело. Их встреча случилась задолго до его опасных экспериментов: в ночь после похорон старой-суки-Уокер, его бабушки, а не матери. Легко запутаться, ведь они обе были конченными стервами и носили эту фамилию.
Вампирша догадалась, что Итану удалось её вспомнить, и услужливо подсказала:
— Меня зовут Лорейн Рэдгрейв. Когда мы виделись в последний раз, ты был ещё маленьким.
— И что тебе от меня понадобилось, Лорейн Рэдгрейв?
Она поманила его за собой, но не на крыльцо, а в запущенный сад за особняком. Итан глянул на другого вампира, хранившего молчание, и нехотя поплёлся следом. Лорейн прошмыгнула сквозь колючие кусты, и, убедившись, что заросли надёжно скрывают их от посторонних глаз, наконец взялась объясниться.