Он ждёт их в родном мире.
И они туда вернутся!
Лорна не получит своё. Она может сколь угодно слагать лживые песни о том, что она «всё переосмыслила и стала лучше». Итан ей не верил. Его мать — во всех её вариациях — не исправит даже могила. От неё надо спасаться бегством, сразу как станет что-то известно о судьбе Мэнди.
Забегаловка не могло похвастаться обилием посетителей: столики пустовали. В помещении таращило хлоркой и пережаренным маслом. Люминесцентные лампы придавали интерьеру какой-то болезненности.
За стойкой скучал тощий парень с лицом, прыщавым настолько, что ему впору было уйти в монастырь, оставив надежду когда-то обзавестись подружкой. Парнишка явно был к тому близок, в чём заверял его неприязненный взгляд. Просканировав глазами Итана, парень злобно прищурился, словно появление человека из другого мира — в приличной одежде и приехавшего на дорогой машине, — нанесло ему личное оскорбление.
Не иначе, он привык к совсем другого рода посетителям.
— Чё надо? — не очень-то вежливо осведомился парень.
Проглотив комментарий о недолжном обращении с клиентами, Итан достал из кармана сложенную фотографию.
На снимке были Мелисса и Мэнди, и хоть девочка сжимала кубок, выигранный на детских конных соревнованиях, обе казались потерянными — и чемпионка, и мать, не испытывавшая за это достижение гордости. Улыбка Мэл была вымученной, а Мэнди и вовсе смотрела в камеру так, словно ждала удара.
— Я кое-кого ищу, — перешёл к делу Итан и пододвинул к мальчишке не только фотографию, но и купюру с приличным номиналом. Он догадывался, что это поспособствует сговорчивости недружелюбного парня.
Увы, не сработало.
Из обиженного судьбой тот мгновенно сделался испуганным до полусмерти.
— Ты коп⁈ — вскричал он, покосившись на дверь кухни. — Я ничё не знаю, ясно? И ваще, пока корочку не покажешь…
— Нет, — остановил его Итан, — успокойся, я не коп. Я разыскиваю свою пропавшую дочь. Ты не видел эту девочку?
Паренёк основательно призадумывался, что-то взвешивая в уме, прежде чем соизволил хотя бы рассмотреть снимок. Банкноту он шустро сунул за ворот форменной рубашки, покрытой сальными пятнами от работы с фритюром.
— Гм… — пробормотал он, сосредоточенно ковыряя крупную оспину на подбородке, — нет, эту девочку я тут не видел. Но…
Он подарил Итану многозначительный взгляд. Без лишних уточнений мужчина расщедрился на ещё одну банкноту. Транжирить кровавые деньги Уокеров было исключительным наслаждением, хоть в своём мире Итан и брезговал к ним прикасаться. Нехилое состояние семьи хранилось на счету до совершеннолетия Эрвина.
Пусть сын сам найдёт ему применение.
— Но тут бывала эта женщина, — паренёк опустил фотографию на стойку и ткнул в лоб Мелиссы на изображении.
— Давно?
— Не помню, чувак, — сказал мальчишка, — я ж не записываю. Была и всё.
— Одна? — уточнил Итан.
— Одна, — подтвердил парень, — я ещё удивился, чё такая… женщина тут забыла, вот и запомнил её. Она брала жратву и шла вон туда.
Он неопределённо махнул за спину Итана. Обернувшись, мужчина увидел залитую дождём разбитую мостовую, обветшалое здание и одиноко маячащий на обочине «мини-купер», так и подначивающий местную шпану совершить попытку угона или свинтить диски с колёс.
— «Туда» — это в заброшенный дом? — кисло спросил Итан. Он уже догадался, что речь не об автомобиле, и его ждёт самая увлекательная в жизни экскурсия. К счастью, он предусмотрительно взял с собой и нож, и пистолет.
— Ага, — промычал паренёк.
Впрочем, судя по виду развалин, которые Итану предстояло обследовать на предмет следов пребывания Мелиссы, не помешало бы озаботиться прививкой от столбняка, респиратором и резиновыми перчатками.
* * *
Мелисса выросла в логове южных ведьм в воистину спартанских условиях. Она всегда мечтала о другой жизни — сытой и комфортной, о жизни нормальных людей.
Что привело её в место, имеющее столько общего с тем, которое она ненавидела всем своим существом?
Тем не менее женщина на фотографии не производила впечатления счастливой. Неужели в своей золотой клетке Мелисса предавалась ностальгии по холоду, вечной сырости и отсутствию элементарных благ цивилизации?
Это не укладывалось в голове.
Итан размышлял об этом, обходя здание в поисках входа, но все окна и двери оказались заколочены листами металла и горбылём. Ему не верилось, что Мелисса сбегала сюда, чтобы посидеть в заброшенном доме, упоённо вкушая помои из невразумительной забегаловки. Тем более — что она притащила сюда дочь, рассудив, что лучше обосноваться среди бомжей и маргинальных личностей, чем жить под одной крышей с непревзойдённой Лорной Катариной Уокер.
«О, а с этим не поспоришь», — невесело усмехнулся этой мысли Итан.
Некогда в Бостоне он и сам обитал в весьма стеснённых условиях: угол, который он снимал на гроши, заработанные на автозаправке, недалече ушёл от этих руин. Соседями Итана являлись сплошь проститутки, наркоманы и эмигранты, львиная доля которых имела проблемы с законом и вздрагивала от каждого шороха, остерегаясь визита полиции или миграционной службы.
Романтика, да и только!
Зато никто не указывал ему, что делать и как жить свою жизнь.
Наконец Итану попалось некое подобие входа: ржавая пожарная лестница, ведущая к разбитому окну на третьем этаже. На всякий случай простившись с сыном, брошенным на попечение старой хитрой стервы, мужчина начал своё самоубийственное восхождение.
Дождь сильно усложнил ему задачу: подошвы классических «оксфордов» нещадно скользили на мокрых перекладинах, грозя неминуемым падением вниз. Итан злился на необходимость носить «маскировку» — в своих любимых армейских берцах он вскарабкался бы и по стене, не рискуя в процессе расквасить многострадальную голову об асфальт. Верховному магу всея Салема, должно быть, не приходилось выполнять такие эквилибристические этюды, иначе он подходил бы к выбору одежды с большей долей практичности.
«Глупый, избалованный маменькин сынок», — обругал мертвеца Итан, перебираясь через подоконник, усеянный битым стеклом.
Внутри было темно, что глаз выколи. Спёртый воздух пах практически как в логове Сестёр юга: плесенью, отсыревшей штукатуркой и гнилой древесиной. За небольшим исключением — к царящим здесь ароматам примешались вонь мочи и человеческих испражнений. Луизианские колдуньи были чуточку чистоплотнее. Нужду они справляли в покосившемся сарае во дворе.
Во дворе!
В двадцать первом-то веке!
Не удивительно, что Мелисса предпочла переселиться в комфортабельное поместье Уокеров. А что до его Мэл… Она рассказывала, что став Верховной ведьмой своего Ковена, вынудила подчинённых пересмотреть привычный уклад и модернизировать покосившийся дом, затерянный в луизианском лесу. Итану было любопытно, как его перестроили, но он не набивался к ведьмам в гости, чтобы оценить нововведения. Южанки бы ему не обрадовались.
Он прошёлся по лабиринту пустых помещений, напрягая