— У меня для тебя плохие новости, — безжалостно припечатала Мелисса, — этот «кто-то» — бездомные бродяги, обосновавшиеся здесь, пока дом пустовал, а не твоя пропавшая жена…
— Ну, как минимум, она всегда была такой же неряшливой, — усмехнулся мужчина.
Мэл не оценила шутку. Она залпом допила коньяк в бокале и скорчила брезгливую физиономию. Джуди никогда ей не нравилась — ни тогда, ни после её исчезновения. Итан был уверен, что сейчас подруга детства, как обычно, примется с чувством злословить о его жене и винить ту во всех смертных грехах.
«Эта сука бросила тебя и Эрвина. С чего бы мне ей симпатизировать?»
Мелисса столько раз повторяла эту мантру, что забыла, как всё было на самом деле. Будто Джуд и правда просто сбежала на поиски приключений, устрашившись материнства, ответственности и семейной жизни. Мэл напрочь выкинула из уравнения черноглазую тварь.
Временами Итан и сам почти в это верил — он же отрёкся от магии. Проще было поискать какое-то другое объяснение случившемуся десять лет назад: рациональное и, главное, реалистичное.
— Да ну тебя к чёртовой матери, — надулась Мэл. — Я устала. Не понимаю, как ты сам не устал.
Прихватив свой коньяк, она удалилась наверх — скорее всего, в ту самую спальню, где ночевала, будучи подростком. Именно там непродолжительное время они делили постель. Теперь вспоминать об этом было неловко и странно.
— Странно, — повторил Итан, чтобы разогнать тишину, наполнившую гостиную с уходом Мелиссы.
Спать не хотелось — возвращение в этот дом слишком его взбудоражило, а его дневник, найденный в тайнике, так и манил предаться ностальгии. Это начинание не сулило ничего хорошего, кроме новых душевных мук, но устоять перед мазохистским удовольствием было невозможно.
Разок то можно?
Скоро они уедут навсегда.
Это — своего рода прощание.
Мужчина засиделся над старой тетрадью до глубокой ночи, когда появилась она: светловолосая девчонка, похожая на эльфа из свиты Санта-Клауса или маленькое грустное привидение. Но прозрачной она не была, а состояла из плоти и крови. Итан ощутил это, стоило неопознанной мелюзге повиснуть на нём с криком «Папа»!.
Вероятно, произведенный девочкой-призраком шум разбудил Эрвина. По полу мягко прошаркали его шаги, приглушённые толстыми носками с оленями.
— Ой, — выдохнул мальчик, завидев незваную гостью, — Мэнди, ты здесь! Почему ты меня не разбудила?
«Мэнди», — повторил Итан про себя.
Та самая Мэнди?
Прежде чем он успел хоть немного разобраться в ситуации, девочка, смутившись, бросилась наутёк. Не в каминную трубу или окно. Она помчалась к зеркалу на стене, в котором при её приближении сам собой открылся портал.
Эрвин ринулся за ней следом.
У Итана была ровно минута на принятие решения, но решать тут было нечего: он не мог позволить сыну пропасть, как когда-то пропала его мать.
Этот ребёнок был всем, что у него осталось.
Без него можно будет без промедления вышибить себе мозги из пистолета Джуд.
Итан тоже ступил в жидкое серебро, торопясь сделать это, пока дверь между мирами не захлопнулась.
Часть первая
Глава вторая
Десять лет назад.
Джуди посмотрела на него в последний раз глазами полными слёз. Это не продлилось и минуты. Её взгляд был, словно выстрел — он ужалил и прошёл вскользь.
Итану вспомнилось, как однажды она пальнула в него из своей пушки, чтобы приструнить в момент помутнения.
Сейчас было больнее.
— Пожалуйста, позаботься о нём, — прошептала Джуд, и, бесстрашно взяв руку Камилы, этой лживой твари, шагнула в портал. По зеркалу разбежались волны, а потом оно успокоилось.
Итан увидел в отражении себя — перепуганного и бледного. Он все ещё прижимал к груди Эрвина, спелёнатого в одеяло, будто прощальный подарок в упаковке.
Хорош подарочек!
Его не должно было здесь быть! Почему Тень не забрала ребёнка, как изначально собиралась? Или это никогда не входило в её планы?
Выходит, нет.
Перед тем, как всё это случилось, она сказала Джуди:
«Я тебя предупреждала».
Камила знала, что Итан станет торговаться и предложит ей мальчика. Она хотела, чтобы Джуд увидела истинное лицо своего мужа — гадкое, подлое лицо беспринципного колдуна, выкормыша безобразного мира магов, где не было ничего святого, и даже младенец шёл за разменную монету в какой-то грязной игре. Не его плоть и кровь, значит, можно пожертвовать. Ставки были высоки: чужое дитя или любимая женщина?
Кто на месте Итана поступил бы иначе?
У него, по сути, не было выбора.
Впрочем, с оправданиями он опоздал.
«Это ради тебя! — мысленно возмутился он, — ради тебя, Джудс! Почему ты этого не поняла?»
Руки ослабели, и, чтобы не выронить Эрвина, он отнёс его к постели. На самом деле Итану противно было прикасаться к ребёнку, из-за которого он потерял её — любовь всей своей жизни.
Нет, не потерял.
Он не собирался сдаваться без боя.
Итан бросился к зеркалу и принялся творить ритуал. Он сможет нагнать их по горячим следам, и тогда чёртовой Камиле не поздоровится! Он голыми руками оторвёт голову твари, посмевшей посягнуть на самое дорогое, что у него есть.
Но зеркало стало чёрным.
В ушах загудело, а из носа потоком хлынула кровь. Звук капель, падающих на линолеум, в тишине раздавался зловещим набатом. Даже Эрвин проснулся, кашлянул и тревожно заворочался в слоях ткани.
— Стой! — вдруг закричал кто-то посторонний.
Итан не послушался, сконцентрировавшись на бурлящей тьме перед ним. Мрак засасывал в себя. Ещё немного и ему удалось бы проникнуть через плотную мембрану и шагнуть внутрь — не телом, но разумом.
Он не отреагировал на чужие руки, тянущие его назад, но, если бы не они, вовремя дёрнувшие Итана в сторону, осколки взорвавшегося зеркала впились бы ему в лицо и выжгли глаза.
Его окатило стеклянным дождём.
Разлепив веки, Итан увидел подле себя Мелиссу, и выглядела она хуже покойницы. Её раны были наспех обработаны и забинтованы, но всё равно кровоточили. Крови вокруг них стало больше и теперь в ней медленно плавали осколки зеркала.
— Что… — начал Итан, но пощёчина вынудила его заткнуться. Удар отнял у Мэл последние силы — немудрено, ведь она, подстреленная Джуди, как-то доползла сюда из особняка Уокеров.
— Это ты мне скажи, какого хрена тут происходит, — потребовала колдунья глухим, хриплым голосом. Она тяжело дышала, и между словами пролегали длинные паузы.
Эрвин заплакал, а в дверном проеме нарисовалась кислая рожа ведьмы, которая ходила у Мелиссы в прислужницах. Девчонка была бледнее мела и, судя по кривящемуся рту, хотела что-то сказать, но остерегалась нарваться на недовольство хозяйки.