— КГБ! Дом окружён! Выходите с поднятыми руками! — прогремел голос через рупор.
В морозном воздухе звук разнёсся далеко, отражаясь от заснеженных крыш. Софья рванулась к окну, отдёрнула занавеску и отпрянула — в просвете между деревьями она увидела чёрные силуэты оперативников, рассыпавшихся цепью вокруг дома. Фигуры в форменных шинелях казались неестественно чёткими на фоне белого снега.
— Терняев, — произнесла она одними губами, и в этом безмолвном слове сплелись узнавание, страх и какое-то странное облегчение.
Ордин окинул комнату быстрым взглядом. Голубые глаза, ещё минуту назад холодные и бесстрастные, теперь излучали хищную сосредоточенность.
— Уходим через чёрный ход, — бросил он коротко, кивком указывая на дверь в глубину дома. — Софья, оружие. Быстро.
Один из мужчин выхватил из внутреннего кармана пистолет, второй потянулся к кобуре под мышкой. Лица, ещё недавно бесстрастные, застыли в напряжённой гримасе — смесь концентрации и холодной ярости.
Снаружи снова раздался усиленный мегафоном голос:
— Последнее предупреждение! Выходите или начинаем штурм!
Ордин скользнул к Ольге. Наклонился, с неожиданной заботливостью отодвинул прядь волос с её лица. Пальцы на мгновение задержались на виске.
— Не забудь своё обещание, маленький суккуб, — прошептал он так тихо, что даже Софья не могла разобрать слов.
В ту же секунду входная дверь, едва державшаяся на петлях, с грохотом распахнулась от мощного удара. Клубы морозного воздуха ворвались в комнату вместе с фигурами в форме.
— Стоять! Руки вверх! — В дверном проёме возник Терняев — невысокий, крепко сбитый мужчина с цепким взглядом и пистолетом, направленным на Ордина. За ним теснились оперативники с оружием наготове.
Время словно застыло. Терняев впился взглядом в сцену перед ним: мёртвая старуха на стуле, бессознательная молодая женщина на полу, высокий мужчина, склонившийся над ней, и Софья Августова, которую он сразу узнал.
— Комитет государственной безопасности! — выкрикнул Терняев. — Всем лечь на пол! Живо!
Вместо ответа один из людей Ордина вскинул руку с пистолетом. Сухой треск выстрела разорвал воздух. Пуля прошила плечо оперативника. Тот вскрикнул, отшатнулся, но остался на ногах, прижавшись к косяку.
И тогда началась бойня.
Комната наполнилась грохотом, дымом и криками. Пули впивались в стены, щепки летели от разбитой мебели, осколки стекла сыпались из окон. Терняев вжался в дверной проём, стреляя отрывисто, коротко. Его люди рассредоточились, используя для прикрытия всё, что попадалось под руку — перевёрнутый стол, массивный буфет, дверцы печки.
Ордин двигался с нечеловеческой скоростью и грацией — словно не свинец летел вокруг, а снежинки. Пули, казалось, сами огибали его, словно он существовал в иной реальности, где законы баллистики не действовали. Он бросился к задней двери, крикнув что-то своим людям на странном гортанном языке.
Софья укрылась за перевёрнутым столом. Дыхание ровное, руки не дрожат. Она стреляла методично, с холодной точностью, которая вырабатывается годами тренировок. Двое оперативников Терняева уже лежали на полу — один мёртвый, с разорванной шеей, второй тяжело раненный, прижимавший руки к животу, откуда толчками выплёскивалась кровь.
— Прикрой меня! — крикнула она одному из людей Ордина.
Тот кивнул, высунулся из-за проёма и открыл огонь. Град пуль заставил оперативников вжаться в стены, давая Софье несколько драгоценных секунд.
Терняев перекатился по полу, оказавшись за массивным комодом. Выстрелил дважды — и человек Ордина рухнул, хватаясь за простреленную грудь. Но следующая пуля из пистолета Софьи разнесла деревянную панель в сантиметре от головы майора. Щепки оцарапали щёку, по виску потекла кровь.
— Прорываемся к чёрному ходу! — скомандовал Терняев, и двое его людей бросились по коридору в обход, пытаясь отрезать путь отхода.
Выстрелы загремели в глубине дома. Там, в узком коридоре, один из оперативников столкнулся с человеком Ордина. Они выстрелили одновременно, с расстояния в два шага, и оба рухнули замертво.
Ольга лежала на полу посреди бойни, как странный островок покоя. Пули свистели над ней, но ни одна не коснулась бессознательного тела. Лицо было умиротворённым, словно она спала глубоким сном, не замечая ада вокруг.
Терняев прицелился в высокую фигуру Ордина, мелькнувшую в дверном проёме. Выстрелил — и промахнулся, хотя целился в упор. Словно что-то сдвинуло ствол в последнее мгновение, или сама реальность изогнулась, защищая странного человека с ледяными глазами.
— Кто вы такие, чёрт возьми? — выкрикнул Терняев, и в голосе прозвучал не только гнев, но и что-то похожее на суеверный ужас.
Ордин обернулся, и их взгляды встретились через комнату, наполненную дымом и запахом пороха. В глазах странного человека майор увидел не страх, не ярость — что-то иное, спокойное, древнее, нечеловеческое.
— Твои предки знали, майор, — ответил Ордин голосом, который прорезал шум перестрелки, словно звучал прямо в голове Терняева. — Но вы предпочли забыть. Называйте нас как хотите — кадавров, опричных, нежить. От имени суть не меняется.
И прежде чем потрясённый Терняев успел ответить, Ордин исчез в глубине дома, словно растворился в воздухе.
Софья перекатилась к двери в соседнюю комнату. Пистолет щёлкнул вхолостую — патроны кончились. Она отбросила его, достала второй из кобуры на лодыжке. Выстрелила в оперативника, высунувшегося из-за печки, — тот рухнул, хватаясь за плечо.
— Софья, сюда! — раздался голос Ордина из глубины дома.
Она бросилась на звук, пригибаясь, зигзагами перемещаясь между мебелью. Пуля оцарапала бок, разорвав пальто и оставив горячую полосу на рёбрах, но боль лишь придала скорости.
Через кухню, тесную комнатку с русской печью, заставленную банками и сухими травами, Софья выбралась в пристройку — что-то вроде летней веранды, закрытой от снега. Здесь было темно и холодно — стёкла выбиты, дверь настежь. За дверью виднелись следы на снегу — глубокие отпечатки, ведущие к заднему двору и дальше, к лесу за огородом.
Софья выбежала наружу, глотая морозный воздух. После грохота, дыма и криков зимний день казался неправдоподобно тихим. Снег скрипел под ногами, воздух обжигал лёгкие, но это было почти приятно — возвращение к жизни после танца со смертью.
Она увидела Ордина у калитки в дальнем углу сада. Он стоял неподвижно, словно ждал её. Фигура выделялась тёмным силуэтом на фоне сугробов и серебристых берёз. Лицо спокойное, почти благостное, словно ничего не произошло — ни перестрелки, ни трупов, ни крови.
— Скорее, — поторопил он. — Подкрепление будет с минуты на минуту.
Из дома по-прежнему доносились выстрелы, но уже реже — большая часть боя осталась позади. Софья шла по глубокому снегу, чувствуя, как холод проникает сквозь тонкие подошвы. Бок горел от раны, но она не обращала внимания.
Подойдя к Ордину, остановилась в нескольких шагах. Что-то