Терняев схватил карандаш и блокнот. Совпадение? Вряд ли. Слишком много нитей сходилось в одной точке. Люди Маленкова посещают какую-то знахарку в Мамонтовке. Там же живёт тётка Литариной. Литарина исчезает после смерти Алины Морозовой.
Терняев подошёл к карте на стене. Добавил новую красную нить — от фотографии Ольги Литариной к точке, обозначавшей Мамонтовку. Стрелой указал на имя Клавдии Антоновны.
— Литарина сбежала к тётке, которую навещают люди Маленкова, — произнёс он вслух.
Он вернулся к столу, перечитал записи «Стрелочника». «Колдунья», «заговаривает на власть», «талисманы для высокопоставленных лиц»… Мистический бред, конечно. Но что, если за этими суевериями скрывается что-то более материальное? Информация? Компромат?
Часы на стене показывали начало третьего. За окном проехала машина, на мгновение осветив кабинет фарами.
Январское утро встретило Терняева морозной дымкой за окнами кабинета на площади Дзержинского. Он сидел за столом, папка с доказательствами против Маленкова лежала перед ним. Терняеву оставалось дождаться разрешения председателя КГБ на проведение операции.
Он не спал уже вторые сутки, но усталости не чувствовал — холодная ясность в голове смешивалась с решимостью. На часах было без четверти восемь. Терняев поднялся и взял трубку внутреннего телефона.
— Алло, приёмная Серова? — голос Трофима Игнатьевича прозвучал ровно. — Это майор Терняев из отдела особых расследований. Прошу срочно соединить меня с референтом председателя.
Минуты тянулись. Звонивший смотрел на портрет Ленина над столом.
Наконец зазвонил внутренний динамик:
— Товарищ майор, вы на линии с референтом.
Терняев кратко изложил суть: дело чрезвычайной важности, безотлагательная аудиенция с председателем.
— Я передам, товарищ майор. Прошу оставаться на связи.
Он вернулся к столу, постукивая пальцами по портфелю. Внутри — доказательства причастности второго человека в государстве к серии убийств. Полгода назад он не поверил бы в такое.
Телефон зазвонил снова:
— Товарищ майор, можете пройти в приёмную председателя.
Терняев подхватил портфель, накинул пальто и вышел. По коридору, с отголоском сапог по мрамору, он направился к приёмной. Охранник у порога отдал честь, глянув на удостоверение. Терняев кивнул и шагнул внутрь.
В приёмной было пусто: лишь дежурный референт — женщина в строгом сером костюме с партийным значком — следила за табло вызовов.
В 8:47 в коридоре послышались шаги. Дверь распахнулась, и в приёмную вошёл председатель КГБ Серов — невысокий, сухощавый мужчина с военной выправкой и пронзительным взглядом из-под кустистых бровей. За ним следовали два адъютанта с папками и начальник личной охраны — широкоплечий капитан.
Все встали. Серов кивнул, окинул приёмную быстрым взглядом и скрылся за дверью кабинета, бросив секретарю:
— Через пять минут начинаем приём. По графику.
Терняев понимал, что его появление без предварительной записи — нарушение протокола. Но иного выхода не было.
Посетители сменяли друг друга. Терняев ждал. Без четверти двенадцать приёмная опустела — последний из списка вышел, пряча бумаги во внутренний карман кителя.
— Товарищ майор, — окликнула референт, — председатель готов вас принять. Пять минут — у него заседание в Кремле в час дня.
Терняев поднялся, одёрнул китель. В зеркале у двери мелькнуло отражение — осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами, трёхдневная щетина. Он взял портфель и шагнул к двери.
Кабинет председателя КГБ поражал размерами. Высокие потолки с лепниной, массивный письменный стол у окна, длинный стол для совещаний, знамёна в углу, портреты вождей — всё дышало властью. Серов сидел за столом, просматривая документы. Не поднимая головы, указал Терняеву на стул.
— Слушаю вас, майор. Что за дело такой срочности?
Терняев сел, положив портфель на колени.
— Товарищ председатель, прошу санкционировать проведение операции по задержанию последней свидетельницы по делу о серии убийств участниц группы «Гетера».
Серов поднял голову. Взгляд тяжёлый, пронизывающий.
— Продолжайте, — бросил он, откладывая бумаги.
— За последние две недели убиты пять участниц операции «Гетера», — Терняев говорил чётко, без эмоций. — Последнюю, Алину Морозову, добили в Склифосовском после того, как она пришла в сознание. Использовался спецпрепарат КГБ. Единственная оставшаяся в живых — Ольга Литарина. По моим данным, она скрывается у тётки в посёлке Мамонтовка.
Терняев раскрыл портфель, достал папку, положил на стол перед Серовым. Тот не притронулся к ней.
— У меня есть доказательства, что операция «Гетера» была создана для сбора компромата на высокопоставленных лиц, — продолжил Терняев. — И что заказчиком ликвидации свидетельниц является кто-то из окружения председателя Совета министров Маленкова.
Серов медленно откинулся на спинку кресла. Лицо оставалось непроницаемым.
— Вы понимаете, товарищ майор, — произнёс Серов, — что обвиняете в причастности к убийствам первое лицо государства?
— Я следую за фактами, товарищ председатель, — ответил Терняев, выдерживая взгляд. — Вот доказательства связи убитых девушек с дачей Кривошеина в Валентиновке, где регулярно бывали приближённые Маленкова. Вот отчёты агентурной сети о перемещениях этих лиц в посёлок Мамонтовка, где проживает Клавдия Литарина — тётка последней выжившей свидетельницы. По нашим данным, Клавдия связана с окружением Маленкова через какие-то оккультные практики.
Серов слегка приподнял бровь. Протянул руку, взял папку, пролистал документы. Пальцы чуть дольше задержались на фотографиях погибших девушек.
— Оккультные практики? — спросил он, закрывая папку. — Какие-то бабки-знахарки и заговоры на власть? Звучит как белиберда, недостойная внимания органов.
— Я тоже так думал поначалу, — возразил Терняев. — Но высокопоставленные чиновники из окружения Маленкова регулярно посещали эту знахарку. А через неделю — пленум ЦК.
Серов барабанил пальцами по папке. Потом резко поднял глаза.
— Вы понимаете, майор, что после этого разговора у вас два пути, — произнёс он. — Либо вы раскроете заговор в высших эшелонах власти и станете героем, либо окажетесь в лагере где-нибудь в Магадане с клеймом клеветника.
Терняев кивнул:
— Понимаю. Но я уверен в своих выводах.
— А если за всем этим стоит не Маленков? — продолжил Серов, наклоняясь вперёд. — Если кто-то специально подбрасывает вам эту информацию, чтобы скомпрометировать председателя Совмина перед пленумом? Вы готовы стать инструментом в чужой политической игре?
— Именно поэтому мне нужно найти Литарину, — ответил Терняев. — Она единственная, кто может подтвердить или опровергнуть эту версию.
Серов откинулся на спинку кресла. Наконец снова посмотрел на Трофима Игнатьевича.
— Вот что, майор, — сказал он. — Я даю вам разрешение на проведение операции в Мамонтовке. Но с условием: никакой самодеятельности. Вы находите Литарину и немедленно доставляете её на площадь Дзержинского. Вся информация — только мне лично. Подписку о неразглашении возьмёте со всех участников.
— Благодарю, товарищ председатель, — произнёс Терняев, поднимаясь. — Операцию проведём в ближайшие часы.
Серов подписал форму разрешения, протянул майору.
— Не подведите, Терняев. Найдите эту девушку живой. И выясните правду.
— Есть, товарищ председатель.
Терняев вышел из кабинета, сжимая папку с подписью председателя КГБ.
Во внутреннем дворе уже ждал заместитель