Терняев поднял взгляд от документов. Молодой офицер стоял напряжённый, как струна.
— Как ты узнал про пленум? — спросил майор. — Это закрытая информация.
Виталий покачал головой:
— Не для тех, кто обеспечивает безопасность мероприятия. Подготовка идёт полным ходом. Говорят, Хрущёв готовит серьёзный удар по Маленкову.
Терняев медленно кивнул. Всё складывалось. Маленков, чувствуя угрозу своему положению, решил убрать всех, кто знал о его связях с Кривошеиным. Устранить свидетелей, уничтожить компромат. Девушки из «Гетеры» стали расходным материалом в большой политической игре.
— Этого достаточно, чтобы начать официальное расследование? — спросил Виталий.
Терняев постучал пальцами по папке. Документы были убийственными. В любой нормальной ситуации этого хватило бы не только для начала расследования, но и для немедленного ареста. Однако речь шла о Маленкове — председателе Совета министров, втором человеке в государстве.
— Достаточно, — ответил Терняев, закрывая папку. — Но не для официального расследования. По крайней мере, пока.
— Но ведь доказательства… — начал Виталий, но майор остановил его жестом.
— Доказательства есть. Вопрос в том, что с ними делать. Если пойти официальным путём, они просто исчезнут. Или вместе с ними исчезнем мы. Нужно действовать иначе.
Терняев встал, подошёл к настенной карте. Теперь, когда он знал, кто стоит за всем этим, красные нити между фотографиями приобрели новый смысл. Это была не просто серия убийств — политическая операция, часть большой игры за власть. И где-то в этой игре была Ольга Литарина — последняя из «гетер», которую пока не удалось найти.
— Что вы планируете, товарищ майор? — спросил Виталий.
Терняев повернулся к нему.
— Мы найдём Литарину, — ответил он твёрдо. — Она — ключ ко всему. Если она жива и согласится дать показания, вместе с этими документами у нас будет шанс. Не просто наказать исполнителей, а добраться до заказчика.
— А если её уже… — Валентинов не договорил, но смысл был ясен.
— Тогда у нас останутся только эти бумаги, — Терняев похлопал рукой по папке. — И надежда, что кто-то наверху заинтересуется. Кто-то, кому Маленков перешёл дорогу.
Виталий кивнул. В полумраке кабинета, среди фотографий погибших девушек, двое мужчин смотрели друг на друга с пониманием, родившимся из общей цели. Они знали, на что идут. Знали, что ставкой были их жизни. Но отступать было некуда.
За окном проехала машина, на мгновение осветив кабинет фарами, и красные нити на стене вспыхнули.
Когда Виталий ушёл, Терняев остался наедине с документами. Свет лампы падал на бумаги косо. Майор разложил листы веером — хронологически, по датам визитов высокопоставленных лиц на дачу Кривошеина.
Терняев прищурился, выискивая в сухом языке отчётов то, что другие могли бы пропустить. За его плечами были годы работы с такими документами — формальными, безликими, составленными так, чтобы скрыть больше, чем продемонстрировать. Но даже в самом стерильном канцеляризме оставались следы человеческих действий, мотивов, страхов.
Он провёл пальцем вдоль колонки дат, останавливаясь на каждом посещении дачи людьми из окружения Маленкова. Перенёс их на отдельный лист, выстроил в цепочку, пытаясь найти закономерность. Что-то мелькнуло на периферии сознания, какая-то связь, но пока ускользала.
— Раз в две недели, — пробормотал он, отмечая регулярность визитов. — Иногда чаще. Но никогда не реже.
Он вернулся к спискам автомобилей. Одна и та же «ЗИМ» с особыми номерами, закреплёнными за секретариатом Совмина, привозила чиновников из окружения Маленкова. Но было ещё кое-что — другая машина, более скромная «Победа», выезжавшая с правительственной дачи на следующий день после каждого визита. В отчётах она обозначалась как «транспорт для сопровождения», без указания цели и маршрута.
Терняев достал карту Подмосковья, разложил на столе. Дача Кривошеина в Валентиновке была отмечена красным кружком. Рядом — ещё несколько дач, принадлежащих высокопоставленным чиновникам: писателям, режиссёрам, членам ЦК. Типичное место для советской элиты — чистый воздух, сосны, охраняемая территория.
Его внимание привлекла другая точка — в отчётах агента наружного наблюдения часто мелькало название соседнего посёлка: Мамонтовка. «Объект выехал в направлении Мамонтовки», «после посещения Мамонтовки объект вернулся в Москву», «встреча с неизвестным лицом на окраине Мамонтовки». Слишком часто для случайного совпадения.
Карандаш в руке Терняева завис над картой. Маленькое пятнышко среди лесов и дачных посёлков. Почему люди Маленкова регулярно наведывались туда после встреч с Кривошеиным?
Майор подошёл к сейфу в углу кабинета. Достал связку ключей, выбрал нужный — маленький, с потёртой головкой. Металлическая дверца открылась с глухим щелчком. Терняев достал серую папку с пометкой «Агент "Стрелочник" — отчёты, декабрь 54 — январь 55».
Агент «Стрелочник» был дежурным офицером железнодорожной милиции на станции Ярославская. Неприметный человек со средними способностями, зато с великолепной памятью на лица и детали. Терняев завербовал его ещё в сорок девятом, когда расследовал хищения на железной дороге. С тех пор регулярно получал от него сводки о необычных пассажирах, подозрительных грузах, странных поездках.
Майор перелистывал страницы, отыскивая упоминания Мамонтовки. Вот оно — рапорт от 28 декабря: «Группа из пяти-семи человек, преимущественно женщины среднего и пожилого возраста, регулярно выезжают в Мамонтовку по вечерам пятницы. По легенде — фольклорный кружок. По факту — возможно, религиозная секта. Собираются в доме на окраине посёлка. Местные относятся с подозрением, но жалоб не поступало».
Терняев читал дальше. Ещё одно упоминание, от 6 января: «Машина с правительственными номерами замечена у станции Мамонтовка. Водитель ждал пассажира, прибывшего электричкой из Москвы. Личность не установлена, но по описанию схожа с Суховым А.П., секретарём Маленкова».
И наконец, ключевая запись от 3 января: «По данным осведомителя среди местных жителей, в доме на окраине проживает некая Клавдия, которую соседи считают то ли знахаркой, то ли колдуньей. К ней приезжают "городские" за советами и лекарствами. Среди посетителей — люди в дорогих пальто и с охраной. По слухам, она "заговаривает на власть" — делает талисманы для высокопоставленных лиц».
Терняев откинулся на спинку стула. Какая-то знахарка в подмосковном посёлке, к которой наведываются чиновники из аппарата Маленкова после визитов в Валентиновку? Звучало как плохой детективный роман. Но в его работе реальность часто оказывалась фантастичнее любого вымысла.
Он прошёлся по кабинету, разминая затёкшие мышцы. Посмотрел на настенную карту — фотографии убитых девушек, даты, локации, имена. И вдруг его осенило: Литарина! Что, если эта Клавдия как-то связана с Ольгой Литариной?
Майор бросился к картотечному шкафу. Выдвинул ящик с личными делами фигурантов. Нашёл тонкую папку с пометкой «Литарина О.А.». Развернул на столе, начал лихорадочно просматривать.
Дата рождения, место работы, образование… Вот оно! Графа «ближайшие родственники»: «Литарина Клавдия Антоновна,