— Достаньте всё, — приказал Терняев.
Папки ложились одна за другой, образуя аккуратные стопки на столе. Терняев открыл первую — зелёную, с надписью «А.С., 1953–54». Внутри оказались фотографии пожилого мужчины сперва в генеральской форме, потом с молодой девушкой — обнажённые, на фоне интерьера, который он узнал по предыдущим материалам: спальня на даче в Валентиновке. К фотографиям прилагалась машинописная стенограмма разговора и рукописные пометки на полях.
Он перелистал ещё несколько папок. Всё одно и то же — фотографии, записи разговоров, даты, детали встреч. Компромат на десятки высокопоставленных лиц — от заместителей министров до секретарей обкомов, от академиков до генералов.
Особо выделялись папки с красной полосой на корешке. Терняев взял первую, с пометкой «М.Г., особое досье». Открыл и замер — фотографии Маленкова с двумя девушками, одна из которых определённо была Ольга Литарина. Снимки сделаны скрытой камерой, обстановка интимная. К фотографиям прилагались подробные записи разговоров — обсуждения внутрипартийных дел, кадровых перестановок, планов по ослаблению позиций Хрущёва.
Терняев закрыл папку, чувствуя, как вдоль позвоночника пробегает холодок. Вот оно — свидетельство того, что «Гетера» была не просто сетью для развлечения партийной верхушки. Она была оружием в руках тех, кто собирал информацию для политической борьбы на самом верху.
— Опечатать всё, — приказал он, сохраняя внешнее спокойствие. — Никому не читать содержимое. Особо секретные материалы.
Он посмотрел на Кривошеина, который тяжело опустился в кресло у стены. Драматург выглядел постаревшим на десять лет — лицо посерело, глаза утратили блеск.
— Константин Кириллович, — произнёс Терняев, — вы задержаны по подозрению в организации шпионской сети.
Оперативники надели наручники. Кривошеин не сопротивлялся — сидел безвольно, опустив голову.
Когда его поднимали с кресла, он вдруг посмотрел Терняеву прямо в глаза — и майор увидел во взгляде не страх, не раскаяние, а чистую ненависть.
— Ты не представляешь, во что влез, майор, — произнёс Кривошеин сквозь зубы. — Они не оставят этого просто так. Ни тебя, ни тех девок, что остались.
Терняев ничего не ответил. Он смотрел, как оперативники выводят Кривошеина из кабинета, и думал о папках в сейфе, о фотографиях, о записях разговоров. О том, что теперь у него есть доказательства связи «Гетеры» с высшими эшелонами власти. И о том, что эта ниточка может привести его туда, куда лучше не соваться.
Но выбора не было. Слишком много смертей, слишком много лжи. И где-то там, в опасной тени, всё ещё находилась Ольга Литарина — последняя из «гетер», чья жизнь висела на волоске.
Ровно через час после того, как Терняев увёз Кривошеина, к дому на Поварской подъехали две чёрные «Победы», бесшумно скользнув вдоль заснеженного тротуара. Фары погасли одновременно, словно по беззвучной команде. Водители остались за рулём, а из салонов вышли четыре человека — все в одинаковых тёмных пальто, с непримечательными лицами, которых не запоминают случайные свидетели.
Старший группы — мужчина средних лет с тяжёлым подбородком и неестественно прямой спиной — кивнул остальным, указав на парадный вход. Трое других держались на полшага позади.
Снег поскрипывал под ногами — тот же звук, что сопровождал шаги Терняева час назад.
— Никаких наблюдателей не оставили, — заметил старший вполголоса. — Значит, не ждут ответного хода так быстро.
— Или слишком самоуверенны, — ответил коренастый мужчина, шедший справа.
— В нашем деле самоуверенность смертельна, — отрезал старший.
Швейцар вздрогнул, когда дверь парадного распахнулась. Снова гости, снова удостоверения и молчаливые кивки, снова эти тени, скользящие к лестнице. Но старший даже не взглянул в его сторону.
Они поднялись по той же мраморной лестнице, что и группа Терняева, так же бесшумно, так же целенаправленно. Не звякнула ни одна монета в карманах, не скрипнула ни одна подошва на ступенях.
На третьем этаже старший жестом приказал остановиться. Прислушался, втянул воздух через ноздри, словно пытаясь по запаху определить, кто был здесь недавно.
— Квартира восемнадцать, — произнёс он одними губами.
Молчаливый худощавый мужчина выступил вперёд. Из внутреннего кармана пальто извлёк небольшой футляр с инструментами. Опустился на одно колено перед дверью, вставил в замочную скважину тонкий металлический стержень, затем второй, с крючкообразным окончанием.
Замок поддался через сорок секунд. Тонкие пальцы специалиста коснулись следующего запорного устройства, и ещё одного — в квартирах такого уровня никогда не бывало всего одного замка.
Через две минуты все преграды были преодолены. Старший осторожно толкнул дверь, которая отворилась без единого скрипа.
Внутри их встретил запах табака, одеколона и едва уловимый аромат коньяка. Но было и нечто ещё — смутное ощущение тревоги, оставшееся после недавнего визита группы Терняева.
Старший щёлкнул выключателем. Тусклый свет озарил прихожую, выхватив из темноты вешалку с пустыми плечиками, тумбочку для обуви, зеркало в тяжёлой раме. Опытному глазу сразу бросились в глаза следы обыска — выдвинутый ящик тумбочки, сдвинутый с привычного места коврик, распахнутая дверца шкафа.
Они прошли в кабинет — словно заранее знали планировку квартиры. Стол с разбросанными бумагами. Выдвинутые ящики. Сдвинутый книжный шкаф. И главное — открытый, пустой сейф в нише стены.
— Опоздали, — констатировал старший, подходя к сейфу. Провёл пальцем по металлической полке, где ещё недавно лежали папки. На пальце остался след пыли — сейф очистили полностью. — Терняев успел раньше.
Остальные рассредоточились по кабинету, методично проверяя книжные полки, простукивая стены. Старший наблюдал за их работой, но по его лицу было видно, что он не ожидает результатов. Терняев опередил их. Теперь нужно оценить ущерб и доложить наверх.
— Взгляните, — окликнул высокий мужчина с залысинами, стоявший у письменного стола.
Старший подошёл. На столе, среди разбросанных бумаг, лежала пустая коробка от магнитофонной ленты с надписью от руки: «М-52, особый архив». Рядом — несколько пустых конвертов с оборванными сургучными печатями и брошенные резинки, которыми были перетянуты стопки фотографий.
— Документов нет, только упаковка, — произнёс мужчина с залысинами. — Похоже, забрали всё. И основной архив, и дубликаты.
Старший сжал челюсти так, что на скулах выступили желваки. Его лицо на мгновение исказилось, но он быстро вернул себе контроль.
— Проверьте всё ещё раз, — приказал он. — Кривошеин мог хранить копии в другом месте. Пол, потолок, вентиляционные решётки, розетки. Не упустите ничего.
Подчинённые молча кивнули и вернулись к поиску. Старший подошёл к письменному столу, выдвинул один из ящиков, затем другой. Канцелярские принадлежности, чековые книжки, квитанции. Ничего ценного. Терняев и его люди работали профессионально — забрали всё, что представляло оперативный интерес.
— В спальне чисто, — доложил коренастый, вернувшись из соседней комнаты. — Все тайники проверены.
— В гостиной тоже пусто, — отозвался специалист по замкам. — Но следы обыска заметнее — искали что-то конкретное.
Старший