— Позвоните дежурному врачу, — потребовал Терняев. — Немедленно.
— Дежурный врач на операции, — ответила медсестра, избегая его взгляда. — Но я сейчас найду…
Майор перегнулся через стойку, схватил журнал процедур. Пролистал страницы, нашёл сегодняшнюю дату. Здесь тоже правки, исправления. В строке напротив фамилии «Морозова А.П.» стояла запись: «Смена постельного белья, 23:40». И рядом, другой ручкой, торопливым почерком: «в/м инъекция, пантопон, 00:05».
Волосы на затылке встали дыбом. Пантопон — сильное болеутоляющее на основе опиатов. Зачем вводить его пациентке, только что вышедшей из комы? И запись сделана на пять минут вперёд — словно кто-то заранее знал, что инъекция будет.
— Палата номер? — резко спросил он.
— Кажется… 304… или 314? Сейчас уточню…
Но Терняев уже не слушал. Рванулся по коридору, проверяя номера на дверях. 302… 303… 304. Закрыта. Хотел постучать, но услышал за дверью шум — не то стон, не то приглушённый крик.
Он рванул дверь на себя. Замок поддался не сразу, но под напором плеча дверь распахнулась, ударившись о стену.
В тусклом свете ночника Терняев увидел страшную картину. Алина билась на кровати в судорогах. Тело выгибалось дугой, руки царапали простыню, глаза закатились, показывая белки. На полу валялся опрокинутый столик с лекарствами. А у противоположной стены, возле двери в санитарную комнату, стояла женщина в форме медсестры — маска на лице, в руке шприц. Увидев Терняева, она метнулась к запасному выходу.
— Не двигаться! — Терняев рванулся к ней, перехватывая руку со шприцем. Но женщина оказалась неожиданно сильной и ловкой. Вывернулась из захвата, одним движением отбросила металлический поднос с инструментами ему в лицо. Терняев на мгновение потерял ориентацию, а когда снова сфокусировал взгляд — лишь мелькнувший в дверном проёме белый халат.
— Охрана! — крикнул он в коридор. — Задержать! Убийца!
Вместо топота погони — только приглушённые голоса где-то в отдалении. Никто не спешил на помощь.
Алина захрипела. Изо рта потекла тонкая струйка пены. Тело продолжало биться в конвульсиях, но движения слабели. Терняев метнулся к ней, бросив преследование. Сейчас главное — спасти. Единственная свидетельница, способная рассказать правду.
— Алина! Держись! — он схватил её за плечи. — Сейчас позову врача! Держись!
Повернулся к двери, чтобы крикнуть о помощи, но ледяные пальцы девушки схватили его запястье с неожиданной силой. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными боли и понимания. Губы двигались, но вместо слов — только хрипы.
— Не говори, — попытался остановить её Терняев. — Береги силы. Сейчас придёт помощь.
Но Алина с нечеловеческим усилием приподнялась на подушке. Пальцы впились в его руку так крепко, словно это была единственная связь с ускользающей жизнью.
— К-кривошеин… — слово вырвалось с хрипом, с кровавой пеной на губах. — З-знал… что мама… заявление… он всё… знал… зар-ранее…
Терняев наклонился ниже, стараясь не упустить ни слова. Глаза Алины расширились, в них застыл ужас.
— Кто? Кто знал? Кривошеин? Он знал о заявлении твоей матери?
Но Алина уже не могла ответить. Тело выгнулось в последней судороге и обмякло. Пальцы, сжимавшие запястье, разжались. Глаза остекленели, взгляд уставился в потолок — пустой, мёртвый.
Майор замер. Всё произошло так быстро, что он не успел даже позвать на помощь. Девушка умерла у него на руках, и вместе с ней — надежда узнать правду. Он осторожно положил её руку на постель, закрыл ей глаза. Мысли метались. «Кривошеин знал о заявлении матери заранее». Значит, его предупредил кто-то из прокуратуры или милиции. А может, из госбезопасности? Кто-то влиятельный защищал организатора «Гетеры», заранее сообщая об опасности.
В коридоре послышались шаги. Наконец-то кто-то откликнулся. Но Терняев понимал: слишком поздно. Алину не спасти, убийца скрылась. И всё же последние слова не были напрасны. Она успела передать важное — нить, ведущую к тем, кто стоит за всей операцией.
Дверь распахнулась, на пороге — двое в белых халатах. Один из тех «неправильных», которых Терняев заметил в коридоре, и настоящий доктор с печатью усталости на лице.
— Что здесь происходит? — спросил «неправильный», делая шаг вперёд, рука потянулась к карману халата.
— Убийство, — ответил Терняев, поднимаясь с колен. — Пациентка Морозова мертва. Ей сделали смертельную инъекцию. Женщина в форме медсестры, ушла через запасной выход. Ваша охрана должна была её задержать.
Настоящий врач бросился к кровати, проверил пульс, зрачки.
— Клиническая смерть, — констатировал он. — Нужно начать реанимацию…
— Бесполезно, доктор, — тихо сказал Терняев. — Поздно.
«Неправильный» продолжал сверлить майора взглядом. Ни удивления, ни тревоги — только холодный расчёт.
— Доктор, — Трофим Игнатьевич обратился к настоящему врачу, — я бы рекомендовал вам не отлучаться далеко. Возможно, понадобится защита.
Врач растерянно кивнул, не до конца понимая смысл сказанного, но чувствуя серьёзность происходящего.
«Неправильный» чуть заметно усмехнулся.
— Не стоит пугать коллегу, товарищ майор, — сказал он с нарочитой любезностью. — Думаю, всё обойдётся обычным служебным расследованием. Больничная халатность, неправильно введённое лекарство… Бывает.
Терняев посмотрел ему прямо в глаза — холодные, расчётливые глаза профессионала, привыкшего к смерти.
— Бывает, — согласился он. — Но не в этот раз.
Фальшивая медсестра двигалась по коридору с профессиональной чёткостью — не бежала, а шла быстрым размеренным шагом, который не привлекал внимания, но позволял стремительно увеличивать дистанцию. Белый халат скрадывал очертания фигуры, делая её одной из многих в этом муравейнике. Она уже почти достигла лестницы, когда позади раздался крик Терняева, и только тогда сорвалась на бег, отбросив остатки маскировки.
Крик «Задержать!» раскатился по коридору. Настоящая медсестра с подносом медикаментов, выходящая из процедурной, оказалась на пути беглянки. Фальшивая не замедлила шага — одним движением, выработанным годами тренировок, оттолкнула женщину так, что та отлетела к стене. Ампулы и шприцы рассыпались по линолеуму с тонким звоном.
— Остановите её! — снова закричал кто-то сзади.
Из-за угла навстречу выступил санитар — высокий, с квадратными плечами. Уверенно преградил путь, расставив руки, привыкшие носить носилки с тяжёлыми пациентами.
— Стоять, — произнёс он с интонацией человека, привыкшего, что его слушаются.
Женщина не сбавила темпа. За мгновение до столкновения нырнула вниз, в колени санитару, одновременно выбрасывая руку вперёд. Крупный мужчина, не успев перегруппироваться, с глухим стуком рухнул на пол. Она перемахнула через тело, не замедлившись, и бросилась к лестнице, перескакивая через ступеньки.
У выхода с первого этажа её встретили двое в штатском — оперативники, успевшие перекрыть путь. Один держал наготове пистолет, второй, широкоплечий, расставил руки для захвата.
— Стоять! Документы! — крикнул вооружённый.
Вместо того чтобы остановиться или попытаться пробиться, женщина резко развернулась и бросилась обратно в коридор. За спиной — топот погони. Свернула за угол и увидела: с противоположного конца