— Уважаемые жители и гости города ЯроКанска! — говорит она, стоя в том месте, где у нас триумфальная арка. — Сегодня в честь весеннего равноденствия прошёл удивительный праздник...
Это она серьёзно? Праздник? Даже на траур не очень-то тянет. Речь бабули я не слушаю. Ищу глазами Николаса. Нахожу. Стоит под деревом, скрестив руки. Чему-то улыбается. Аплодирует. Все аплодируют. Я тоже.
— Так давайте же вместе призовём богов смилостивиться над нами и послать хоть несколько капель дождя нашей многострадальной земле.
Красиво говорит бабуля. А недавно пела о каких-то жертвах, наследниках и соперниках.
Нас сгоняют в центр. Начинаем двигаться, как учил Русский и Гром. Якобы мы призываем дождь. Ха! Как же. Самое интересное, ну никак на ум песни про дождь мне не идут. Только "Снег кружится, летает..." и "А снег идёт, а снег идёт..." Их мурлычу себе под нос, и в какой-то момент начинаю двигаться, как велит душа, а не как учили.
Над головами некоторых из нас будто висят индивидуальные тучки. Из них даже капли падают. На голову, одежду, брусчатку. Но долгожданного запаха мокрой земли так и нет. Мы неистово продолжаем. Обращаемся к небу, богам, матушке-природе. Общий танец делает нас единым организмом, жаждущим дождя. Нет, городу это не помогает. Напротив, над ЯроКанском сияет солнце, пробивающее лучами облака. В просветы виднеются голубые кусочки неба. Тучки над головами поднимаются выше и вскоре иссякают, выпав редкими каплями. Но моя туча не собирается так просто отступать. Отступают от меня все, но не туча. А я кружусь. Просто так не уйду, раз уж дорвалась до родной стихии. Во всяком случае, меня за это не казнят. По крайней мере, ближайшие два месяца точно. А потом я буду неприкосновенна как представительница рода Ни. Ну или сбегу. Но это всё потом, а сейчас есть только я и... белые хлопья снега, медленно летящие с неба. Не только надо мной. Над всеми нами. И дальше над ЯроКанском. Даже солнце бессильно скрывается за белой пеленой. А я беру Камилку за руки и вывожу в круг. Она несмело повторяет мои движения. А потом к нам присоединяется Ярополк. За ним Бахтияр и другие студенты нашего ПТУ. Весь город вновь становится единым целым. Но не в танце. А в ловле снежинок. Старики вытирают глаза. Молодёжь если не танцует, то стоит, раскрыв рты от удивления. Я смотрю по сторонам, а лучше бы под ноги. На улице ведь тепло. Ботинки скользят, и я... превращаюсь в снег. Просто падаю на пятую точку. Камилка смеётся как сумасшедшая. Загребаю в ладони горсть, уплотняю и запускаю в подружку.
Ой, что начинается, когда Яр помогает мне подняться. Снежки идут в расход. Даже бабуле Ни достаётся. Так ей и надо! Жертвы она собралась приносить. Не позволю! Даже если придётся действительно выйти замуж за Николаса и стать главой рода.
Но всё хорошее заканчивается. Старуха вновь берёт слово.
— Товарищ Куприянова, Совет в моём лице принял решение назначить вас временно исполняющей обязанности Верховного шамана до общегородских выборов. Пройдёмте в бубнохрам.
— Элла! Элла! — начинает скандировать Ярополк, и за ним подхватывает вся толпа.
Вот это я попала!
Ангелина Варваровна, а с ней ещё три престарелых и один молодой человек провожают меня в бубнохрам, но не через центральный вход, а через боковой. Сдают меня котам и исчезают. Праздничную одежду я меняю на широченное кожаное пончо с бахромой. Кожаные штаны, которые мне велики, и сапожищи из оленьей кожи. На голову мне водружают венок из цветов и перьев, а сбоку лисий хвост. Суют в руки бубен, ведут в центральный зал. Батюшки! А старого-то шамана уже и нет, как не бывало. Сажусь в позу лотоса на его место.
— Завтра вы должны будете благословить товарища Грэмси в последний путь, — сообщает котофей в форме стражника.
— Кого?
— Бывшего шамана, — поясняет кот, и я немного успокаиваюсь. — Потом у вас обряд у священного камня. Приём граждан и благословение города. Трёхдневный обряд по призыву дождя, — перечисляет феекот мои обязанности.
— Погодите, а учиться когда? Я должна закончить курс.
— И выйти замуж, — из-за спин моих охранников выходит Ни-Ни.
Готова броситься ему на шею. Но между нами скрещивают копья стражники.
— Леди должна дать обет, — говорит человек из охраны.
— Ещё чего! — возмущаюсь я. — Только попробуйте меня ограничить, ещё сорок лет дождя не будет.
Убираю копья в сторону, обнимаю Николаса. Как же меня манят его необыкновенные глаза.
— Я предложил вашу кандидатуру на голосование, — сообщает Ни.
— Что? Я ведь вообще домой хотела после учёбы.
— И оставите жениха?
— Жених собирался следовать за мной в любой из миров, — напоминаю декану.
— Желание шаманки — закон, — улыбается Ни.
— Это радует и внушает оптимизм. Но без окончания курса меня не выпустят.
— Верно. Таковы правила. Я бы тоже хотел, чтобы вы, Элла, закончили курс. В случае избрания это можно сделать экстерном.
— Мне это подходит. Значит, я могу снять эти перья и вернуться в ПэТэУ?
— После всех положенных обрядов. Это займёт примерно неделю. И поверьте, Элла, я сделаю всё, чтобы мы с вами воссоединились, как можно скорее, — с придыханием говорит Николас, прижимая мою руку к сердцу.
Каков артист! Он бы точно на актёрское у нас поступил. Слышала я о ваших планах, сударь.
— Я буду очень ждать, любовь моя, — целую.
Я-то ведь тоже актриса хоть куда! Я всякое сыграть могу. И любовь и ненависть. Только роли раздайте. Впрочем, шаманку только так сыграю. И дождь вызову, раз уж у меня получается. Теперь я и сама уверена. И ураган им такой устрою, что сами выгонят меня домой. Лишь бы не в подземелье.
— Николас, навещайте меня почаще, — делаю бровки домиком, а губки бантиком.
Хорошо, что стражники просят меня вернуться на законное шаманское место, а то я всегда улыбаюсь, когда эту песню вспоминаю.
Велю стражникам принести чайные пары и оставить нас с Грымзой. Выражаю ей соболезнования.
— Вы всё ещё хотите домой, леди? — спрашивает вдруг она.
— Конечно.
— Несмотря на то, что являетесь невестой представителя самого влиятельного рода ЯроКанска?