Он шагнул к Арнаве, не боясь, что это будет последний шаг, если она, защищаясь, поднимет меч. Но берегиня смотрела в голубые глаза оборотня и, не видя в них угрозы, не сопротивлялась, когда он крепко сжал её плечи и открыл свои мысли для неё.
Никита надеялся, что воспоминания, которыми он жил всё это время, таятся и в памяти Арнавы. Если они дороги ей, то именно их она оберегала, находясь в плену Мрака. Так много связывало их. Поцелуй на берегу озера во дворце берегинь, прощание перед сражением, бой с повелителем, всё — от первого взгляда в доме Ивана до той страшной минуты, когда он поднял её из чёрных вод и ждал смерти, зная, что они уходят вместе…
Велехов замер, потому что в глазах Арнавы, внезапно, словно вспыхнула серебряная искра, осветив собственную память в её сознании.
— Никита, — чувства наконец озарили её лицо. — Ты?.
— Ох… — Велехов крепко прижал её к себе: — Ты помнишь меня? Помнишь?
Звук быстрого биения сердца Арнавы звучал для него музыкой. Как он хотел услышать его именно таким, и забыть навсегда те затихающие медленные удары. Не было слов, лишь горячая волна топила в себе и возносила на гребень. Минута поцелуя, но вечность. Уже без сил, на ещё не остывших от бури камнях. Наконец. После всего.
* * *
На ритуальную площадку запыхавшись прибежали Иван и Рир. Замерли оба, увидев хранителя и берегиню в объятиях друг друга, и радостно заулыбались. Всё же они боялись увидеть совсем другое.
Князь со своими воинами завяз в бою у самой верхушки святилища. Сурваки здесь забаррикадировали узкую лестницу и пришлось долго пробиваться. Рир, догнав Ивана, крикнул сурвакам, что заключён мир. Те не поверили, но князь, пользуясь заминкой, метнул в баррикаду альтановый шар. Взрыв разнёс завал из брёвен и камней.
— Пока всех вас уговоришь… — Иван, входя на площадку колодца, распихал ногами оглушённых сурвак. — Объявили мир! Чего ещё надо?
Увидев сквозь хрустальную крышу две фигуры у золотого стола, князь и оборотень побежали наверх. И сейчас, глядя на живых, обнявших друг друга Никиту и Арнаву, оба стояли улыбаясь.
— Нам бы поприветствовать берегиню? — Рир вопросительно взглянул на Ивана.
— Подождём, — весело ответил тот.
— Они теперь так долго будут… — усмехнулся оборотень.
— Ещё немного подождём, — настоял князь.
Никита отпустил Арнаву из объятий, и она взглянула на обоих с улыбкой.
— С возвращением, берегиня, — Иван подошёл и крепко обнял девушку.
Рир поклонился, подойдя, но Арнава сама обняла его.
— Это мне поклонится нужно за моё спасение, — сказала она.
Берегиня без объяснений поняла, где они сейчас находятся и что был бой, и что за ней пришли все во главе с хранителем.
Иван, взглянув на тело Таркора, тяжело вздохнул:
— Скарад был сильным врагом, но этот оказался ещё сильнее. Повелителя Мрак Озёр питал, он был его рабом. А Таркору этого было не нужно, своей тёмной души хватало.
Никита ничего не ответил на это, зная, что Скарад передал оборотню свою кровь, а с ней, наверное, и часть своей чёрной души. Таркор, даже если бы захотел, не смог бы не выполнить последнюю волю своего повелителя. Мрак озёр питал и его. Велехов бросил взгляд на свою руку. Ничего не осталось от порезов, и видимые линии сосудов под кожей были светлы, как никогда. Словно ничего не было, и будто его кровь снова не отравлена.
Велехов надеялся, что сила его крови справится с этим ядом и сейчас позволил себе не думать об этом и просто поддерживать Арнаву, которая опиралась на его плечо.
Слабость берегини вызвала у Ивана улыбку.
— Не верю тебе, — сказал князь, взглянув ещё раз на смертельную рану Таркора. — Мечом с такой силой махнула.
— Только не знала правильно ли делаю, — ответила Арнава. — Себя не помнить — не страшно, страшно не понять, кто враг. Но…не ошиблась вроде.
Никита наклонился к ней и зацеловал надолго под добрые смешки алавийских воинов, которые начали подниматься на площадку и, увидев берегиню и хранителя, сначала обрадовано опускали головы в поклоне, а потом уже смеялись:
— Ну вот и спасли берегиню.
— Главное разбудили. Теперь и хранителю будет чем заняться…
— Да вон он и занялся уже.
Никита отпустил Арнаву из поцелуя, но не из объятий, вспомнив, что ничего не знает о последних минутах боя.
— Что было? — спросил он. — Как вы справились?
— Заключили мир, — довольно ответил Иван.
— С сурваками? — поразился Велехов.
— Ага, я и сам не знал, — кивнул князь. — Там Владимир внизу командует.
— И как это ему удалось? — усмехнулся Никита. — Без потерь?
Рир пожал плечами:
— Ну у князя рука порезана, а Туран едва живой.
— А мне влетит за разгром святилища, — добавил Иван.
Но… воздух вокруг внезапно похолодел. Резко и сразу ощутимо. На всех уровнях святилища возник свет. Поверхность столпов-оснований снова источала сияние, и новые знаки, ранее не видимые, перемещались по опорам сооружения от нижних помещений до самой ритуальной площадки.
Драконы поднялись на облёт святилища, посмотреть что происходит. А люди удивлённо оглядывались по сторонам, потому что вокруг них из бесформенных гор камней начали подниматься разрушенные стены.
Арнава, наблюдая за происходящим, улыбнулась.
— Никто тебя, князь, ругать не будет, — сказала она. — Запретное место защищает не только щит. Оно стоит в точке начала нашего измерения и его хранит сама вселенная. Разрушить его нельзя.
И все поражённо наблюдали за тем, как камень за камнем поднимаются из воды и берегов реки обрушенные террасы и лестницы, и каждый камешек катится туда, откуда упал. Сияя обновлёнными площадками, святилище вернулось в прежнюю форму. Удивлённые воины даже пошли пощупать стены и убедиться, что глаза их не обманывают.
А Никита, глядя на восстановление сооружения, вспомнил слова Гиневы о том, что штурм ему не повредит. Теперь понял, что верховная берегиня знала о специальной защите и поэтому разрешить атаку не побоялась.
Ждать в святилище пришлось недолго. Уже через несколько часов в небе появились алавийские драконы, которые доставили Браду. Разрушительные волны талисманов не докатились до города, но берегини, конечно, почувствовали короткий, но грандиозный магический всплеск. Брада вылетела на помощь немедленно с целой сотней драконов и послала вперёд соколов,