— Что ж вы как звери⁈ — Владимир гневно оглядел пленных: — Только кровь и чуете! Хотели бы вас уничтожить — ничего бы не предлагали! Убили бы всех, кто хоть взгляд не смирный бросил! Неужели не хотите мира? Навия ваша земля, будете на ней жить и восстанавливать.
На лицах сурвак появилось удивление, и невольно разжались крепкие кулаки. Слова молодого князя наконец обрели смысл. Лишь поверить им было страшно. Старший сурвак облизал пересохшие губы, оглядел людей и оборотней, и, наконец, остановив взгляд на Владимире, произнёс:
— Раз так говоришь, дай мне клятву на крови, что всё это правда.
Князь согласился сразу, не раздумывая:
— Я, Владимир, князь Вограда, даю тебе клятву мира взамен на твою — что сложишь оружие и против Алавии воевать не будешь.
Он вытащил нож и разрезал свою ладонь, окропив кровью камни. Сурваки окончательно растерялись, не ждали такого. Старший шагнул к Владимиру, тоже сделал себе надрез на ладони и оба скрепили рукопожатие.
— Теперь за нашу жизнь ты в ответе, — сказал сурвак.
— А вы в ответе за вашу землю, — твёрдо ответил князь. — Наконец будете хозяевами на ней, а не рабами.
* * *
Велехов не понимал дышит ли он, цело ли его тело… но он видел, как ярко горят символы на талисманах и как оплавляется металл, стекая каплями на камни площадки. Но мечи ещё существовали! Мощь разрыва потоков не уничтожила их. Медальон сработал!
— Арнава… — прошептал Никита.
Она уже не парила в воздухе, как и талисманы. Они упали рядом с ней, и один упёрся рукоятью в золотой стол под рукой берегини. Арнава лежала, тяжело дыша. На голос Никиты… повернула голову и посмотрела на него. Сияющий синий взгляд пронзил его до боли, но вызвал радость. Она здесь! Ещё ничего не осознавая и не понимая, но здесь!
Улыбка застыла на лице Таркора, когда внезапно, разрушающие волны талисманов ослабли. Словно круги от камня, брошенного в воду, они разошлись в пространстве и растворились. Оборотень поражённо обернулся к хранителю. Ещё минуту назад тот сидел на коленях, оглушённый, но сейчас стоял на ногах, и на его груди неожиданно ярко светился ещё один, неизвестный медальон.
— Что ты сделал? — прошипел Таркор.
Ветер ослабевал и небо возвращалось в естественный синий. На многие километры вокруг оседали пыль и обломки. Каменные глыбы скатывались по склонам гор в низину, и грохот замолкал, когда они достигали земли.
— Я не обещал тебе уничтожить мир, — прошептал Велехов.
Рука дрожала, едва слушаясь, но он сжал второй медальон, который источал нестерпимое для глаз сияние и нагревал воздух вокруг себя.
Оскал ярости так исказил лицо Таркора, что Никита перестал узнавать его. Напротив него стоял дикий зверь, которого он раньше не видел.
— Ты сделал новый талисман, — прошипел оборотень, — чтобы поглотить им силу разрыва потоков!
— Да, — хрипло вздохнул Велехов. — Всё кончено.
На разрушенных площадках стояла тишина. Больше не летели альтановые сферы и копья, воины не кричали в пылу битвы. Только слышался звук крыльев драконов. Бой был окончен, и ясно кто победил.
Улыбка внезапно тронула губы Таркора, и железная воля оборотня задавила гнев поражения. Он посмотрел на хранителя с интересом, и Никита с точностью понял его мысли. Берегини не могли позволить такую угрозу. Талисман, поглотивший разрушительную силу стихий, не должен был появиться на свет. Знания, необходимые для его создания не были доверены никому, а значит, хранитель получил их сам и разрешения не спрашивал.
— Надеюсь, берегини не поймут, как ты опасен для них, — довольно произнёс Таркор, делая шаг к Никите. — Обладать такими знаниями и не служить им мог только Скарад.
— Не сравнивай нас, — прошипел Велехов.
Арнава, лежавшая на золотом столе, смотрела на оборотней. Из взгляда девушки наконец ушла пустота. Мир вокруг перестал быть для неё сном лишь мгновения назад. И всё, что окружало — небо над головой и ветер, в котором только рассеялись звуки битвы, и двое мужчин, говорящих между собой о чём-то, чего она не понимала… всё стало реальностью. Взгляд Арнавы упал на оружие рядом с золотым столом. Но лишь мельком, потому что оборотни, которых она видела, опасно сближались.
— Время всё расставит по местам, — внезапно улыбнулся Таркор. — Мрак всегда ищет самого сильного носителя и тебя, хранитель, тоже найдёт. Но сейчас всё действительно кончено… для неё.
Оборотень молниеносно швырнул в Никиту альтановую сферу. Мощный взрыв разворотил камни площадки, и горячая волна прошила Велехова болью, отбросив и покатив по земле. Но он увидел, как обратившись чёрным волком, Таркор стремительно прыгнул в сторону золотого стола, исчезая в пелене дыма.
Там осталась Арнава! Никита взревел, но искалеченное взрывом тело не слушалось. От горячей пыли, наполнившей воздух, нельзя было дышать, а из глаз текли слёзы. Велехов полз, не замечая боли. Таркор победил! Оборвать жизнь берегини — лучшая месть, и он это сделал…
Пелена рассеивалась и свет талисманов погас, оставив обожжённым глазам лишь тёмные очертания. Сквозь мутную дымку появился силуэт, едва теплящаяся точка камня в рукояти меча и белая одежда…
Ветер сильным порывом очистил воздух, и открывшаяся картина заставила Никиту встать на колени. Подняться он не смог.
Арнава сидела на золотом столе, упираясь босыми ногами в развороченные камни площадки, её рука сжимала меч, и лужа крови растекалась вокруг тела Таркора, пронзённого сияющим клинком насквозь.
Девушка взглянула на Никиту прекрасная и спокойная. Взгляд голубых глаз был холоден и внимателен.
— Кто ты такой? — спросила она. — Что здесь было?
Услышав это, Велехов с трудом поднялся и сделал шаг к Арнаве.
— Ты меня не помнишь? — прошептал он.
Берегиня покачала головой:
— Нет.
Едва заметно её пальцы на рукояти поменяли положение. Она была готова ударить снова. Так же, как без сомнений вонзила меч-талисман в сердце оборотня, который собрался убить её.
Никита молчал, не в силах справиться с собой. Он ведь знал, что будет именно так. После такого долгого плена во Мраке озёр сознание Арнавы, даже укрытое под щитом, не могло уцелеть полностью.
Девушка встала, рассматривая лицо незнакомого молодого мужчины, выражавшее боль. И это было не от кровоточащих ран на его теле.
— Ты не могла меня забыть,