Отсмеявшись, аспирант спросил:
— А с пепельными всё так или тоже поскромничал?
— Всё так, — уверил я спутников. — И пальцем девицу не тронул, а раздули из мухи слона. Чего пепельные ко мне прицепились — даже не понимаю.
— Прижмут трудника, получат хоть небольшой и даже крохотный, но рычаг влияния на епархию, — предположил Волот и развёл руками. — Политика!
Дальше мы распрощались, но к себе я отправился, лишь убедившись, что никто не сел парням на хвост. Сам выявлением слежки не озаботился. Захотят — найдут.
Чтоб не искали, надо по рукам надавать, но пока никак. Пока — нет.
Глава 4
Всю дорогу до дома так и размышлял о том, с какой целью подослали брата Тихого. По всему выходило, что монахи намеревались затащить меня к себе в обход епархии, дабы вызнать нечто такое, на чём получится выстроить обвинение, но полной уверенности в этом не было, поэтому разнервничался не на шутку.
Вдруг кто-то связал меня с Серым из Гнилого дома? Вдруг опознал брат Тихий? Вдруг попытаются взять в оборот и выпарить из духа проклятие рода Пурпурного змея?
Черти драные! Проблемы засасывали, будто в трясину провалился! Разбираюсь с одной и взамен получаю парочку новых!
Впору было впасть в глубочайшее уныние, да только ничего подобного: я же на семнадцатую ступень возвышения взобрался! Без пяти минут пиковым аколитом стал, а если всерьёз припрёт, то и в аспиранты прорваться смогу! Пусть дальнейшее возвышение себе этим до крайности и осложню, но — смогу!
Так-то вот!
Увы, надолго моей уверенности в собственных силах разобраться решительно со всеми валящимися на голову бедами не хватило. Нет, до Букварского переулка добрался без приключений, и в доходном доме на меня тоже никто не кинулся, да и бумажный клочок торчал на прежнем месте, а вот табурет оказался отодвинут — чуть-чуть, самую малость, но отодвинут. Открывшаяся внутрь дверь не упёрлась в него, и я беспрепятственно прошёл в комнатушку, где в моё отсутствие определённо кто-то побывал.
Одежда и прочие пожитки лежали на своих местах, но от дурных предчувствий на затылке зашевелились волосы. Захотелось собраться и рвануть отсюда прочь, но вместо этого я отправился на поиски домовладельца.
Встревожился тот, уже просто заметив мою целеустремлённость, а в ответ на вопрос, кто шарил в комнате, начал нести сущую околесицу, пришлось прервать его, выставив перед собой указательный палец.
— Помолчи-ка! — произнёс я негромко и недобро. — Кто-то вломился ко мне и постарался скрыть следы проникновения. Даже если у тебя есть ещё один ключ, уборщице бы и в голову не пришло таиться. Да и сам ты имел полное право проверить жилище постояльца. Пробрались с улицы? Чушь собачья! Нет, ты сам сообщил кому-то о моём возвращении, и я желаю знать кому.
Пузан нервно рассмеялся.
— Да нет же! Это точно был кто-то со стороны!
Невыносимо захотелось сотворить когтистую перчатку и стиснуть жирную шею этого лжеца, насилу сдержался.
Нельзя, нельзя, нельзя…
И я не задействовал магию, вместо этого достал церковную бляху.
— Взгляни-ка сюда! — потребовал у домовладельца. — Я не пойду жаловаться в университет, жалобу я направлю в канцелярию епископа. Так что хорошенько подумай, что ты станешь говорить церковным дознавателям. Им почему-то очень не нравится, когда лезут в наши дела! — После этих слов у пузана задрожала нижняя губа, и я надавил голосом: — Кто это был? Пепельные?
— Нет! Никаких пепельных! Приходил охотник на воров! Я не знал… Да что я вообще мог⁈ Не пустить? Как⁈
— Кто? — коротко выдохнул я. — Кто это был?
— С-седой, — чуть заикаясь выдавил из себя пузан. — А с ним…
— Людоед, — произнёс я, едва удержавшись от того, чтобы не оскалиться.
— Он, — покаянно кивнул пузан.
Я шумно выдохнул и даже отступил на шаг назад, до того захотелось врезать собеседнику по морде. И врезал бы, наверное, если б уже не сорвался сегодня на брате Тихом. В тот раз никакого облегчения не ощутил — одну лишь досаду на самого себя из-за несдержанности, вот и повременил распускать руки.
— Если из комнаты что-то пропадёт или, того хуже, в ней появится, первым ответить за это придётся тебе, — пригрозил я, развернулся и отправился к себе, не снизойдя до оправданий домовладельца.
Запер дверь, перетряхнул и прощупал одежду. Ничего не нашёл и устроил самый настоящий обыск, но лишь впустую потратил время.
Значит, Седой и Людоед?
Вот какого ляда они ко мне привязались? Зло затаили или кто-то нанял? Держаться за старый заказ Барона им смысла нет, да и не убийцы они, а ищейки — так неужто по собственному почину поквитаться решили? Могли и закусить удила, конечно, только охотники на воров забесплатно даже пальцем не пошевелят. Если суетятся, точно свою выгоду видят.
Какую именно, я не знал, и это заставляло нервничать. Захотелось плюнуть на всё и убраться из города, но переборол панику, встал у окна и погрузился в медитацию.
Чай, не босяк уже, а тайнознатец не из последних с отличными шансами стать сильнее. А побегу и упущу возможность ускоренного развития абриса.
Нельзя. Никак нельзя.
Разобраться с Седым? Тоже идея не из лучших, ведь непонятно, с кем сейчас он и на кого работает. Переговорить бы на его счёт с отцом Бедным, но на глаза священнику в ближайшее время лучше бы не попадаться. С отцом Острым — нет, с ним общаться на сей счёт я не собирался. А то потянется одно за другим, и совершенно непонятно, куда эта ниточка сможет привести.
Лучше выжду время. Ну а если Седой не угомонится, то в Черноводске слишком много возомнивших о себе охотников на воров под пирс спроваживали неоднократно. Уж разберусь как-нибудь!
Спал плохо. Отвратительно спал, чего уж там. Снились кошмары, пробуждался от каждого шороха, ещё и горло из-за выпитого накануне пива пересохло, а воду набрать не удосужился.
Встал нервным и злым на всех и вся, только тронь — искры полетят!
Но трогать меня было некому. Вполне возможно, это всё и усугубило.
С обречённым вздохом заставил себя не думать о Беляне, восстановил заклинание магической брони и предупреждающий атаки аркан, помял в ладонях лицо. Было паршиво, но бывало и паршивей. Много-много паршивей.
Ну и чего тогда раскисать?
Хлопнул себя по одной