— Да подожди, ты, орлица, — и сравнение с птицей так было сказано, что ни орлицу он имел в виду, а ослицу.
— Тётя, можно рыбкой угоститься, — подошла к столу белянка, голодным взглядом осматривая, действительно, солёную рыбку, жирненькую, сочненькую… м-м-м…
— Ешь, деточка, угощайся, милая, — обращаясь к «деточке», она изменила тон на дружественный. Так обычно или мамы, или бабушки с малышами говорят. Лиска поблагодарила, расплывшись в улыбке и чуть не расплакавшись, давно с ней так никто не говорил. Ещё она заметила, что если бы не вымазанные рыбными потрохами руки, женщина бы её ещё и по голове погладила. А повернувшись к мужчинам, она опять «ощетинилась». — Ну, талдычь, зачем пришёл.
— Замуж ты не хочешь, а жаловалась, что помощника бы тебе, так вот, забирай себе мальца, — махнул он рукой на жадно вгрызающуюся в кусок солёной рыбы белянку.
— Ты, что, с утра глаза залил, какой это тебе малец, девку от парня отличить не можешь? — дотянулась тётя Дора полотенцем и огрела мужчину по груди. — Ишь, ты! — А потом она взгляд чуть ниже опустила, рассматривая девку, ела она одной рукой, второй живот от соприкосновения с краем стола берегла. — Да ещё и пузатая… Рожать-то когда?
— Месяц, может, раньше, двоих ношу, — не прожевав, проговорила она.
— Да как это тебя угораздило сюда приплыть?.. — проговорила тётка, всплеснув руками и хлопнув себя по бёдрам.
— Так не по своей воле приплыла, вышла я из дома, села в экипаж, чтобы в город съездить, очнулась в замкнутом пространстве на корабле с другими похищенными ребятами, — коротко и по существу, рассказала она о своём приключении.
У-у-у… каким гневным взглядом тётя Дора впилась своими зелёными глазами, горящими ненавистью, в соплеменников. Её рыжие брови сошлись на переносице. Пухлые губы искривились.
— Ты… — чуть ни прошипела она на мастера. — Ты из нашего народа бандитов сделал, ты же говорил, что молодые люди сюда добровольно попадают, если не считать сосланных преступников в каменоломни.
В добровольно-принудительном порядке, подумала Лиска но вслух говорить не стала. Так как там пошли нелестные высказывания в адрес хвостатых.
— Тётя, можно, я немного у вас поживу?.. — облизывая стекающий рыбий жир с пальцев, проговорила Лиска. — Меня Лиска зовут.
— Конечно, можно! — назло мастеру сказала Дора.
— Подождите, соглашаться, я сначала покажусь, — потянулась Лиска к маске и сняла её. Явив на свет змеиный рисунок. — Во, и это не всё. Ещё я так могу… — потянулась она магией к своей «броне», и вытянула её в змеиный хвост.
И перед гномами предстала змеелюдка, наполовину девушка, наполовину змея. Лиски нравилось шокировать окружающих этим образом.
— К нам же войной придут… — схватилась Дора за сердце.
— К вам нет! — зубастой пастью улыбнулась Лиска и потянулась к очередному куску рыбы. — Но похитители и заказчики будут наказаны. Чтобы никому впредь неповадно было воровать на моей земле. Так можно мне немного у вас пожить? — Вернула она себе первоначальный вид.
В первую очередь, чувствовала Лиска, будут наказаны те, кто не смог предотвратить её похищение. Похищение целой повозки с молодыми магами. Хоть бы не сильно бушевал папа Шамиль, беспокоилась она.
— О, небесный хранитель, мама твоя, наверное, с ума сходит, — высказала женщина своё женское.
— У меня только папа, — вздохнула белянка, а сама губы поджала, вот так вот легко её на эмоции вывести. Ещё и беременность эта… то в жар, то в холод бросало на эмоциональных качелях. И люди или не люди эти, простые в общение. Хотелось им все выложить, что на душе.
— А отец детей?.. — уже о личном спросила женщина.
— Договорной брак у нас, я его два раза в жизни видела, когда приходил требовать выполнения договорённостей между его отцом и отцом моего отца, а потом, на нашей свадьбе, потом, больше хвоста своего он не показывал, я даже больше чем уверена, что и детей он признавать не захочет, про то, что она немного путешествовала с ним в другом образе, тоже не стала говорить. Это не то. Это другое.
Нет ничего лучше, чем женская солидарность. Все мужчины — гады! Бегают. Воюют. Делят территории, женщин, сокровища. И всё им мало!
Руки в крепкие бока поставила тётя Дора, посмотрев на мастера и его подмастерьев.
— А ну, катись отсюда, под хвост к своему управляющему…
— Всё, всё, уходим, — отступил мастер с сопровождением.
Быстрым шагом удалились мужчины. Лиска с тётей Дорой проводили их взглядом.
— К Каменному побежал, — сообщила тётка девушке.
— А почему его Каменным зовут? — наконец-то, поинтересовалось она кличкой рыжего змеелюда.
— Так, характер у него каменный, как сказал, так и сделает, — проговорила она, кивком головы приглашая в дом.
В доме оказалось просторно, чисто. Небольшая печь стояла с выложенной с внешней стороной к дому трубой, а на столе — нагревательный камень. Прихожая, зал, кухня были объединены в одно использованное пространство. На большом столе, рядом с которым стояло десять стульев, лежали накрытые белой тканью хлебные лепёшки. Хочу!
— Садись, давай, сейчас взвар налью, солёную рыбку заесть, — захлопотала хозяйка у стола. Налила в большую глиняную чашку напиток, протянула лепёшку.
— Спасибо! — села Лиска нормально за стол и принялась есть.
— Ешь, деточка, сейчас комнату тебе приготовлю, и можешь отдыхать, — вздохнула она. — Только, вот, думаю, Каменный-то за тобой скоро придет.
— Как придёт, так и уйдёт, — фыркнула Лиска. Женщина вздохнула, и из этого вздоха белянка сделала вывод, что гад не уйдёт. — А что? Силой потащит? — Вот тут Дора улыбнулась. Хотелось бы ей посмотреть, как Каменный будет Лиску уговаривать пойти с ним. У нагов же женщин берегут и опекают.
Комната оказалась маленькой, к ней вела лесенка на второй этаж, а там две кровати. Две дочери у тёти Доры есть. Выросли они и уши в дом мужей. А она вот, осталась одна. Был бы сын, достался бы дом ему после смерти отца. А так, сама теперь себе женщина хозяйка. И так привыкла к такой жизни, что менять свой статус не пожелала. Зачем? Может, кто-то из внуков подрастёт, и переедет к ней. А пока они маленькие, и она вполне справляется с небольшим хозяйством.
— Я тебе ночную сорочку дам