Наконец Гавриил заканчивает поцелуй, прикусывает мою нижнюю губу и ласково проводит пальцами по краю трусиков.
– Ты не разучилась, – замечает он, хотя мог бы обойтись и без этой фразы. – Или к тебе все-таки вернулись память и послушание?
Ни то, ни другое.
– К сожалению, нет, – отвечаю я. На фоне играет спокойная лаунж-музыка. В железных клетках пирамидальной формы потрескивает огонь, но не дает тепла, так как они слишком далеко. – Ты мог бы рассказать мне, например, как мы впервые встретились.
Я хочу наконец узнать больше об этой дерьмовой ситуации. И если он раскроет больше информации обо мне, возможно, воспоминания восстановятся быстрее.
Дотянувшись до бутылки шампанского, я вытаскиваю ее из стоящего передо мной ведерка со льдом и наливаю Гавриилу бокал. В тот же момент он убирает свои пальцы от моих ног, отчего я незаметно выдыхаю.
– Мог бы. А ты за это могла бы выразить мне свою признательность. – Он с улыбкой тянется за бокалом с шампанским и обменивается взглядом со своим младшим братом Адрианом, который сидит справа от меня.
Не нравится мне этот взгляд. Напряженно покосившись на меня, Кира снова отворачивается к своему собеседнику.
– И как же я могу выразить свою признательность? – спрашиваю я, хотя подозреваю, что ответ мне тоже не понравится.
– Ну… – Гавриил расплывается в улыбке, после чего берет кусочек льда из ведерка и проводит им между моих грудей над меткой «Дюката».
Я вздрагиваю, когда он продвигается выше, к шее, и в итоге просовывает кубик мне в рот. – Вряд ли ты могла не заметить, как возбудил меня наш поцелуй. Уверен, твои губы вполне способны доставить и другие удовольствия.
Чтобы не показывать, что меня тошнит, я маскирую свое состояние улыбкой. Лед тает на языке, прежде чем я его раскусываю.
– Позже, когда останемся одни, – выдыхаю я ему на ухо и облизываю его щеку холодным языком, надеясь, что позже он снова напьется и заснет.
– Сейчас, – настаивает Гавриил, обхватив меня сзади за шею под уложенными в высокую прическу волосами и слегка подтолкнув назад. В темных глазах, отражающих свет фонариков, вспыхивает неутолимая жадность.
Черт, и что дальше?
Он умело меня обыграл, и теперь его будет трудно переубедить. Ну как я могла так ошибиться и о чем-то его попросить? Даже просто-напросто ответить на вопрос.
Откинувшись на спину, я обвожу взглядом сидящих за длинным столом болтающих гостей, которые пьют, едят и вспоминают Тимура, эту свинью, которую завтра похоронят.
– Если ты откажешься, я срежу это клеймо с твоей кожи на глазах у всех. – Неожиданно Гавриил достает нож из кармана брюк своего черного, идеально сидящего костюма и играючи щелкает лезвием снова и снова, чтобы окружающие не подумали, будто он мне угрожает.
– Я не отказываюсь. С чего бы это? – отзываюсь я, подаюсь к нему, берусь за воротник его черной рубашки и целую в правый уголок рта. – С удовольствием буду сосать твой член, пока ты наконец не плюнешь на свои планы и жестко, по-звериному, не оттрахаешь меня так, как мне нужно. Потому что, поверь, Гавриил, я не могу думать ни о чем другом и хочу помнить, как ты удовлетворял меня, пока я не умоляла тебя остановиться.
В его голодных глазах появляется блеск. Прокрутив в пальцах клинок и убрав его в карман брюк, он тут же встает, а затем протягивает мне унизанную кольцами руку, в которую я вкладываю свою.
– Наконец-то ты вернулась, Ринора. Не могу дождаться, когда ты снова будешь с вожделением выкрикивать мое имя.
¡Mierda! В какое дерьмовое положение я себя загнала?
Но не могла же я и дальше отказывать ему здесь. Даже Демон не смог бы вмешаться на глазах у стольких людей.
Он одним рывком поднимает меня на ноги, так что струящееся золотистое платье с вырезом до живота и высоким разрезом по бокам скользит вниз по телу.
Под взглядами остальных я следую за Гавриилом внутрь. Краем глаза замечаю, что Делтон и Адриан тоже встают. В желудке разливается неприятное ощущение, когда Гавриил ведет меня не в спальню, а в гостиную на первом этаже, где мужчины обычно играют в скат, покер или бильярд.
– Делтон, останешься на посту, чтобы нас не беспокоили.
Адриан, закатав рукава рубашки до локтей и на ходу завязав волосы, с ухмылкой направляется к бару с красной подсветкой, расположенному прямо в комнате. Здесь стоят черные кожаные диваны, три круглых игровых стола с восемью стульями за каждым и L-образная угловая барная стойка с красной подсветкой. Вся мебель современная и благодаря гранатово-красному освещению напоминает то ли ад, то ли порнофильм.
Гавриил спиной вперед подводит меня к одному из кожаных диванов, жадно целует на ходу и спускает с моих плеч тонкие бретельки золотистого платья. Поскольку посередине оно скреплено тонким поясом, ткань сползает до живота, обнажая бюст.
Он ведет себя необузданно, обхватывает мою грудь, зарывается лицом в шею, прикусывает мочку уха, крепко присасывается губами к шее, сильно сминает ладонями груди, а потом разворачивает меня, садится на черный диван и одновременно затаскивает меня к себе на колени.
Все это время я пытаюсь уклониться от его губ и рук.
– Такое ощущение, что ты передумала, звезда моих очей. Ты намеренно изображаешь из себя скромницу, чтобы сделать игру интереснее, или все-таки пошла на попятную?
Последнее, но если я скажу это вслух, то он непременно выместит на мне злость.
– Не волнуйся, – уверяю я. – Я просто потрясена тем, как быстро ты перешел к делу.
– Тебе нужны ответы, дорогая невеста. Ты получишь их, после того как поработаешь над моим удовлетворением.
Твою мать!
Рядом со мной появляется Адриан с двумя стаканами в руках, один из которых он передает Гавриилу, и тот забирает у него виски. Делтон стоит на страже у двери и следит за происходящим с абсолютно невозмутимым лицом.
Я сижу верхом на коленях у Гавриила, обнаженная до пояса, а он подносит стакан к моим губам.
– Пей, – велит он мне.
Когда я берусь за его запястье с золотыми цепочками и «Ролексом», он отводит руку.
– Ну-ну-ну. Позволь мне сделать это самому, будь послушной девочкой и открой ротик.
Я бросаю на него ядовитый взгляд. Гавриил принимает его за игру, хотя на самом деле мне хочется выхватить нож из кармана его брюк и вонзить лезвие ему прямо в шею. Теперь ясно, зачем здесь его брат. Чтобы у меня не возникло никаких глупых идей, а он понаблюдал, как я послушно исполняю