Банка звякнула, отлетев от удара, и покатилась вниз по ступеням. Мужчина обернулся и уставился на Карину.
– О, должно быть, это ты, – неприятно улыбнулся он и потянулся к карману куртки.
– Замри! – крикнула Кара, и звук ее голоса, подкрепленного Возможностью, был похож на набат. – А теперь спи, вечно спи.
Мужчина не успел даже слова сказать. Его глаза закатились, веки закрылись; худое угрюмое лицо расслабленно вытянулось. Ноги подогнулись мягко, словно его толкнули сжатым воздухом под колени. Он упал на свежую майскую траву, выпустив из рук сорванную сирень. Цветы красиво рассыпались вокруг его ладони, словно он был героем шекспировской пьесы.
Персонаж спал. И теперь его ничто уже не разбудит. Ви в безопасности. Они справились.
Карина подошла ближе, рассматривая его. Удивительно характерный персонаж, как и все рисунки Виолетты. Лицо такое опасное, острое – сразу видно, что хозяин не в себе. Какие-то восточные немного черты, чем-то похож на Канцлера. Лицо убийцы. И бородка эта козья еще…
Интересно, а как он собирался ее убить? Если у него есть оружие, лучше забрать. Ни к чему создавать лишние вопросы для полицейских, когда его найдут.
Кара присела рядом с ним и залезла в карман его куртки. В правом не оказалось ничего, в левом – только какой-то конверт. Девушка раскрыла его и непонимающе уставилась на два билета в театр.
Он что, хотел убить ее бумагой?
Сзади раздались быстрые шаги – это Виолетта нашла ее. Карина встала, поворачиваясь к ней, и отступила в сторону, демонстрируя лежащего мужчину.
– Все, моя княжна, заказ исполнен, – улыбнулась она. – Можно теперь спать спокойно. Лучше будет убраться отсюда побыстрее, пока нас кто-нибудь не заметил.
Виолетта стояла, расширенными зрачками уставившись на мужчину, и с ее лица словно ушли все краски.
– Карин, – медленно проговорила она. – Это не он.
* * *
Саша все-таки пошла на работу. А куда ей еще было идти?
Какой бы кошмар ни творился в «Совином гнезде», Саше нужно было как-то разобраться и со своей жизнью тоже. Вряд ли она останется работать в Регистратуре после всего, что услышала сегодня от Амадео и Данко, но нужно придумать, как слиться аккуратно, чтобы не осложнять себе жизнь.
Амадео не отпустит ее легко. А иметь такого врага не хочется.
Сомнений по поводу этого мужчины у Александры уже практически не оставалось. Дело даже не в том, использовал ли он ее для того, чтобы повлиять на Данко, или нет. С самого начала Амадео подсовывал ей маршруты в пекло, играл на ее тщеславии: «О, признайся уже, тщеславия в тебе навалом, Сашенька!»
Но главное – он использовал ее слабость. Простую женскую слабость – эмоции. Такое женщины не прощают.
Когда Саша только обрела Возможность и попала в этот переплет, Амадео стал ее поводырем в Альтернативном мире. Он осыпал ее благами, дал работу, статус и даже красавца-себя в придачу: «Смотри, Алиса, как прекрасна Страна Чудес. Я все покажу тебе, пойдем со мной».
Но вел он ее только туда, где она была ему нужна.
Девушка прокручивала в голове все их разговоры и встречи. Все мероприятия, на которые ходила, первое задание с «Гнездом», тренировки вне основного зала. Амадео растил из нее кого-то, нужного себе. Она не понимала кого и зачем, но догадывалась: даже если он и испытывал к ней какие-то чувства, настоящая Саша Макарова, такая, какая есть, ему и на сантиметр не нужна.
Да пошел он к черту, в конце концов!
Саша продумывала план, как потихоньку разорвать отношения с такой сильной фигурой в Регистратуре и не попасть под статью, когда впереди перед ней мелькнула знакомая белесая макушка.
Из-за угла выскочил Ластик. Он явно куда-то очень спешил.
Тренированный университетскими сплетнями журналист внутри Саши мгновенно почувствовал, что необходимо следовать за ним. И активировать камеру на телефоне, конечно.
Матвей шел не в «Гнездо». Он свернул на параллельную Могильцевскому переулку улицу и почти бегом направился в сторону подземной парковки Регистратуры.
Девушке приходилось надеяться на авось: улица просматривалась запросто, единственное подходящее место для наблюдения было в маленьком сквере метров через пятьдесят. Он мог просто обернуться и заметить ее в любой момент.
Но Матвею было не до этого. Он пролетел мимо сквера и остановился у арки, где был въезд на парковку. Саша, не опуская телефона, быстро добежала до сквера и спряталась за ближайшим деревом.
Ластик выглядел нездоровым: лицо красное, с некрасивыми белыми пятнами. Судя по звукам – насморк; видимо, простыл вчера. Но даже не болезнь делала его странным: Матвей был гораздо дерганнее, чем обычно. Он почти не мог устоять на месте, только нарезал круги вокруг арки, периодически заглядывая внутрь.
Саша уже хотела выключить камеру, но тут из арки показался Амадео.
И, заметив блондина, он мгновенно пришел в ярость:
– Я тебе сказал – в кабинете жди! Пять минут, черт тебя возьми, только машину поставить и все! – зашипел он, хватая парня за рукав. – Быстро за мной!
– Я не пойду в Регистратуру, ясно! – вывернулся Ластик. – Я тебе и тут все скажу, тут никого нет! Ты подставил меня! Ты всех подставил!
– Замолчи, ты… – Амадео выдохнул. – Так, все вопросы – в моем кабинете. И точка.
– Я сказал, нет! – крикнул Матвей, но сразу закашлялся. – Ты мне сейчас и здесь все расскажешь! Ты заставил меня показать тебе Анины дневники, но я ведь рядом все время сидел! Откуда ты накопал столько инфы? Там и половины не было!
– О, думаешь, у Регистратуры «ушей» нет? Много, мальчик, как мух много. Ты говоришь, я тебя заставил? – усмехнулся Амадео. – Ты сам мне все принес. Лично в руки. И был очень рад получить за свои услуги хороший гонорар. Дружба стоит недешево, но вполне покупается.
– Сволочь, – выдохнул парень. – Я тебе ничего не… Ты же знаешь, почему я это сделал! Знаешь! Ты сказал, что тебе надо закрыть висяки – все! Я поверил тебе! А теперь как я в «Гнездо» могу вернуться? А?
Матвей вцепился в пальто Амадео двумя руками, словно боялся, что тот сбежит. Глаза у него были лихорадочными, речь сбивалась, интонации прыгали от обвиняющих до молящих.
Он выглядел жалко.
– Ты обещал мне назвать Истинного партнера, – забормотал он. – Скажи. Пожалуйста, скажи. Мне теперь просто идти некуда. Меня там не примут. Они ведь поймут. Поймут. Я