– Не насовсем же. Да и к тому же Ноль, вон, получил свою силу. Все работает, и у меня получится.
– Толя, это…
– Это возможно, ясно? Ты что-то раньше, когда я с близнецами о таком рассуждал, ничего против не говорила.
Инга фыркнула. Да, они иногда мечтали вслух о том, чтобы получить магические способности. Каждый хотел уметь что-то полезное, и она в том числе: летать там или мысли внушать, чтобы все забыли, что у нее красная метка. Но это примерно так же реалистично, как думать о своем доме на каком-нибудь тропическом острове или в Крыму. Или не о доме там, а о родителях. Нет их – и все.
А тут Толик верил в то, о чем говорил. Верил! Они и тогда, конечно, чуть-чуть верили в подобное, как дети, да и взрослые, верят в чудо. Но все же…
– Мы мечтали о несбыточном, – дипломатично ответила Инга.
– Что, боишься конкурентов, а? Боишься, что ты не одна такая будешь со своей магией?
– Я не боюсь, Толь. Мне жаль, что ты гонишься за звездой с неба.
– Они тоже иногда падают!
– Они сгорают, не долетая до земли. Пойдем со мной, ладно? – улыбнулась эмпат. – Выпутаешься из всего этого дерьма. Начнешь новую жизнь.
Толик отступил на шаг:
– Нет уж. – Он прищурился, оглядывая Ингу так, словно впервые видел. – Я ошибался, думая, что ты примешь верное решение. Тебе больше нравится твой маг и твоя подружка, а? Те, кто сидит на своей магии и не готов поделиться ею, не готов помогать обычным людям? Да, я вижу. Я был слеп, думая, что все происходящее вокруг нормально и что иного пути нет, но Ноль показал новые возможности, рассказал, как сделать мир лучше. И я тебе расскажу.
– Толик, тебя опоили, что ли? Или что-то внушили? Ты еще два дня назад ни о каком Ноле не знал.
Инге стало страшно. Не за себя, а за бывшего приятеля – это же тот самый Толик, который расписывал ей все преимущества работы на своего шефа и хвастался тем, что подвозил «настоящего мага», патлатый когда-то Толик, слушавший металл…
Толик вновь шагнул назад.
– Хорошо родиться магом, а? И хорошо жить среди тех, кто узурпировал магию. Да ты сама получила красную метку от этих ублюдков ни за что! Но может быть другой мир. Нормальные законы. Возможность каждому творить чудеса во благо всех. Историю переписали, почистили, чтобы никто не знал о величии мира, в котором магия была у каждого! И теперь врут нам, что, мол, магию можно получить только по праву Представления, только от папочки с мамочкой. Врут, потому что боятся потерять власть, вот и все. Инга, последний раз прошу – поехали со мной! У тебя будет все: возможность использовать свои силы как хочешь, деньги, друзья, сторонники. Посмотри вокруг – здесь, в этой усадьбе, когда-то жил могущественный род, но от них ничего не осталось, и такова судьба всех узурпаторов. А мы можем сделать мир лучше. Это не просто работа, Ин, это наш шанс сделать что-то стоящее, понимаешь, а?
Инга улыбнулась:
– Толь, твое прошлое предложение меня чуть на тот свет не отправило. И да, я верю, что ты ничего не знал. Но неужели ты думаешь, что я во второй раз на это клюну? Особенно если учесть, что твой новый друг и соратник меня чуть не убил и только случайность его остановила?
– Ноль просто делал свою работу. Иногда приходится идти на жертвы.
Эмпат смотрела на приятеля во все глаза. А ведь он верил во все, что говорил. Словно… словно нашел себе цель. Или ему приказали эту цель найти. Или он просто согласился со всей этой ерундой потому, что не смог бы иначе выжить?
И вот что с ним делать? Павел где-то ходил, видимо, все еще разбираясь с Нолем. Остальных тоже рядом нет. Самой попробовать скрутить и позвонить Надежде? Вызвать полицию?
Пока Инга размышляла, Толик неожиданно закашлялся. Достал ингалятор – откуда взял, астмы-то ведь у него не было? – и резко брызнул прямо ей в лицо. Эмпат пошатнулась больше от неожиданности. В нос ударил запах мяты и полыни.
– Прости, но ты идешь со мной. – Толик, пока Инга приходила в себя, убрал «орудие преступления» и потянулся, чтобы взять ее за руку.
Несмотря на неприятный запах, не желающий исчезать, и странное, почти иррациональное желание расслабиться и подчиниться, Инга все же понимала, что идти никуда не обязана. Она скосила глаза, осматривая усадьбу. У ворот стояла пожилая пара, рядом с ними – охранник на посту. Табличку около дальнего строения изучала хрупкая девушка. Отец с сыном сидели на лавке в центре двора. И им Толик со своей брызгалкой может приказать что хочет. Значит, придется подыграть.
Преодолевая омерзение от прикосновения, Инга дала себя увести. Как, как Толик превратился в это?
Ответ на этот вопрос нашелся очень быстро. Они вышли из квадрата стен усадьбы, и приятель, сверившись с часами, словно ждал, когда использованный им препарат войдет в силу, начал… вещать.
Он говорил о несправедливости, о мире изобилия, где у каждого будет все, что он хочет, где каждый будет работать в свое удовольствие ради новых достижений, – и все это благодаря магии, которая станет доступна каждому. Рассказывал о том, что власти на самом деле еще до Великой войны испугались такого мира, потому уничтожили всех, кто пытался создать новое общество, оставив лишь лояльных себе волшебников, которые боялись потерять деньги и привилегии и потому запретили остальным прикасаться к магии. Намекал на то, что старому порядку скоро придет конец и именно в могучей Российской империи построят новый мир равенства и братства.
Инге казалось, что она попала на урок истории. После Февраля ведь был Октябрьский бунт с похожими лозунгами, а совсем ведь недавно, всего пятнадцать лет назад, – Новогодний марш. Она находила некоторую иронию в том, что во имя чего-то подобного ее отец намеревался захватить Кремль. Как-то не чувствовалось родственной связи с заговорщиками. А уж с их методами…
А Толик продолжал:
– И за границей, и в Европе, и в Азии есть люди, видящие истину. И у нас есть. Нынешний император слаб, он давно отошел от собственного прогрессивного курса, и не его бремя – менять мир. Но есть те, кто нам сочувствует, кто готов предоставлять средства и людей для наших дел. Совсем разжиревшие столичные богатеи соберутся в