– Но ведь оно того стоило? Диг и мухи не обидит, – говорила беловолосая с несколько непривычным уху эмпата акцентом. – И да, я человек. Иногда. Когда для работы нужно.
Теперь усмехнулся уже Андрей Васильевич.
– Учту на будущее. Следующую зарплату получишь в пакетиках сухого собачьего корма.
– Не надо! Я не выпью столько кваса. Кюнней Арчынкыыа Кендекуебе. И не надо пытаться это выговорить, просто Кюн, Щен или Щенок.
– Инга, – только и могла вымолвить эмпат.
– Инга… Хорошее имя. Мне нравится, – Кюн втянула воздух, – и запах ничего так, пойдет. Чего молчишь-то? Оборотня, что ли, не видела никогда?
– Они вроде же волки… – с неуверенностью начала Инга.
– Стереотипы. Сте-ре-о-ти-пы. – Щенок достала из кармана жвачку и закинула ее в рот. – И вообще – тебе шашечки или ехать? Твое ж барахло будем искать, так? Надеюсь, там нет кучи какого-нибудь навоза?
До Инги неожиданно дошло, что ее присутствие эту странную девушку нервировало. Настолько, что Кюн была готова из кожи вон лезть, чтобы восстановить свои вроде как утерянные позиции.
– Нет, – лаконично отозвалась эмпат, – и если тебе сложно…
Кюн отмахнулась:
– Я – существо подневольное. Сказали искать – буду искать, иначе отправлюсь в клетку до конца дней своих.
Тоже, значит, красная метка. На ум Инги пришла весьма шокирующая догадка:
– А остальные животные, они…
– О, они – не мои товарищи по несчастью, – отмахнулась Кюн. – Только Диг и Тарви, и то они старые уже и живут в хвостатом виде слишком давно, чтобы вернуться в нормальный. Увы. Так что я тут единственная и неповторимая, прошу любить и жаловать.
– Да, вторую такую отдел уже не переживет, – с непередаваемым чувством сказал Андрей Васильевич.
Кюн хмыкнула. Ее очертания расплылись: голова начала стекать вниз, а ступни – подниматься вверх, и тело на мгновение превратилось в почти круглую разноцветную кляксу. Еще секунда – и на заднем сиденье вновь появилась рыжая собака. Впрочем, Кюн недолго молча смотрела в окно, довольно быстро вернув себе человеческий облик.
– Ты вообще кто? – обратилась она к Инге.
– Прости, что?
– Если шеф говорит, что у тебя энергию Истока пытались вытащить, значит, ты маг или магик. На мага не тянешь. Значит, магик, так? Я и спрашиваю – кто? Я вот – оборотень. И так, для понимания вопроса: оборачивается каждый в того, кто его Отпечаток – там, за Завесой. Кого призовешь на Обретении – такое себе второе тело и получишь.
– Вот только подавляющее большинство вашего племени живет в глухих местах и в Отпечатках имеет волков да ягуаров, – заметил Андрей Васильевич, – а то с твоих слов выходит, что каждая уличная кошка может человеком оказаться.
– О кошках-оборотнях я не слышала, – признала Щен, – хотя, может, и правда есть, вроде ж где-то на юге еще существуют Дети Бастет, их-то Отпечаток наверняка кошачий… Но им зверем жить куда проще. Может, во втором облике давно остались, кто их знает? Вон, на Тверской-то гуляет кот, появляющийся из ниоткуда, уже полвека как. Вдруг тоже оборотень… Ладно, неважно это. Ты точно не из наших – слишком удивилась моему обороту. Так – кто?
Инга кинула немного растерянный взгляд на особиста, но тот оказался занят лавированием в плотном потоке машин у светофора. Еще чего-нибудь не то ляпнет… Но выкручиваться пришлось самой.
– Вроде как эмпат.
– Эмпат? Мысли читать можешь? – с любопытством и каким-то подозрением спросила Кюн.
– Нет.
– А что тогда? Ты не стесняйся. У меня вон и в человеческом виде нюх отменный, а псом – сознание остается, если так годами не жить, конечно. И на луну не вою, хотя люблю по ночам гулять.
Судя по выражению лица Андрея Васильевича, об этом ему было хорошо известно.
– Ну так?
– Знаю, когда человек врет и что чувствует по отношению к тому, о чем говорит.
– Что чувствует по отношению к тому, о чем говорит… – эхом повторила Щенок. – Это как? Вот что я сейчас чувствую, задавая вопрос? Расскажи!
Старший особист в беседу не вмешивался. Инга смутилась. Она знала, что сказать, но стоило ли это озвучивать? Промолчит или соврет – больше ей веры не будет, первое впечатление ведь важно. Но и скажет правду – обидит Кюн, а она казалась неплохим человеком, просто необычным.
– Не молчи. Мне любопытно! Давай-давай признавайся. Или все это просто сказки? Может, ты и негатора обманула? Поняла, как обхитрить того, против кого магия бесполезна, а?
– Щен, – с холодком в голосе отозвался особист, – аккуратнее.
– Извините, но она не признается, – капризно протянула Кюн. – Я что, недостойна узнать эту тайну?
– Ладно-ладно, – ссориться Инге не хотелось, – ты боишься, что я твое место займу. Довольна?
– Что? Я?! Это не так!
– Я не хотела тебя обидеть, извини.
Спустя мгновение на заднем сиденье вновь сидел рыжий шпиц. В сторону эмпата пес даже не смотрел.
Так и молчали всю оставшуюся дорогу. Инга разглядывала город за окном, надеясь, что больше говорить ни о чем не придется. Она не хотела задевать эту суетную, однако по-своему милую девушку, но желания – это одно, а действия – совсем другое. Сказала? Сказала. Стоило, наверное, все-таки молчать или отшучиваться. Людям не нравится, когда о них знают то, что они хотели бы скрыть. Да и ей самой бы такое не понравилось, что уж.
Глава 8
Находка
Кюн не стала превращаться в человека, даже когда они доехали до хостела. Пару раз она с задорным гавканьем погналась за окрестными голубями и один раз не менее задорно сбежала от кошки, но Инга все равно чувствовала неловкость. Кюнней отвлекли от отдыха, чтобы ей, безродной, помочь, а она не сумела подобрать нужные слова. Вот уж правда: «Язык мой – враг мой».
Хозяйка хостела не удивилась их визиту. За прошедшие несколько часов никто не интересовался ни Ингой, ни ее комнатой. Немного умиления «служебной собакой», и шпиц начал деловито нарезать круги. Взяв след, Щен несколько раз сбегала до душа и кухни и уже потом, с деловитым цоканьем, устремилась вниз. У подъезда, немало напугав проходящую мимо компанию не совсем трезвых парней, Кюн вернула себе человеческий вид.
– Два запаха, – доложила она, – мертвый и живой.
– Мертвый? – вырвалось у Инги.
– Вещь, – без особой радости пояснила оборотень.
– Значит, в одном направлении тащили рюкзак, а в другом тебя, Инга, – задумчиво проговорил Андрей Васильевич. – Ладно,