Кюн кивнула и вновь перетекла в животную ипостась. Рыжий шпиц втянул носом воздух и шустро потрусил вперед. Пару раз свернул, дошел до края двора, еще раз повернул – и остановился у парковки, в той ее части, где вчера ночью не горели фонари.
– Машина? – осведомился Андрей Васильевич.
Собака закивала. Добежала до выезда с парковки – и едва ли не развела лапами.
– Понятно, тут все изъездили уже. Ладно, давай тогда за вещами, – скомандовал особист.
Тут зазвонил телефон, и Андрей Васильевич отошел в сторону. Шпиц покрутился на одном месте и стал возвращаться к злосчастному входу в хостел. Инга, помедлив, все же направилась вслед за оборотнем. Не подслушивать же чужой разговор?
Кюн в обличье пса некоторое время бегала около злосчастного подъезда, потом развернулась и направилась куда-то через газон.
Яростный рык отвлек эмпата. Из-за угла соседнего дома выбежала девочка, безуспешно пытавшаяся остановить здоровенного пса. Намерения этого зверя казались далеко не мирными. Зверюга без намордника, перемежая рык и лай, рванула вперед – и кожаная шлейка лопнула под негромкий вскрик хозяйки.
Инга сама не поняла, зачем сделала два шага влево, наперерез живой торпеде, словно могла остановить этот комок мышц, шерсти и ярости. Но пес вдруг развернулся на полной скорости и бросился наутек под вопли последовавшей за ним хозяйки.
– Ха! Всегда так, – усмехнулась вернувшаяся в человеческий облик Кюн. – Только что ты – большой и страшный зверь, но вот твоя добыча вдруг оказывается не тем, на кого обнажил клыки, – и ты уже бежишь прочь, поджав хвост. Незачем становиться на пути таких вот. Порвут еще.
Инга повела плечом. Потом, подумав, что другого момента может и не представиться, сказала:
– Ты извини еще раз. Я правда не хотела тебя задеть. Просто ляпнула не подумав.
– А, пустое. Ты все равно так не сможешь, верно? – Кюн с легкостью приняла форму собаки и вновь стала человеком. – А уж сколько всего вынюхать можно… Ты не представляешь. И нос не обманывает, и слова ему не нужны.
– Пожалуй.
– Ты вообще откуда такая, а? Не местная же. Или местная?
– Приютская.
– А. Извини. Значит, недавно в Москве, а тут такая засада? Не дрейфь. Я как из своей тайги впервые сюда приехала, так забилась в конуру и не выходила из нее три дня. А потом сбежала с воплями, когда все вконец достало. И так и бегала по общаге… – усмехнулась Кюн. – Обернулась, кого-то покусала, чью-то шубу на куски разорвала. Мне и влепили красную метку «за совокупную историю». Словно с теми лесорубами я виновата… А ты, я смотрю, тоже косякнула где-то по-крупному.
– Почему ты так решила?
Оборотню про метку никто не говорил. Вынюхала как-то, что ли?
– Так шеф тебя конвоирует, разве нет? Он из нас единственный без клейма, потому всю компанию поганой метлой и не погнали еще с работы в какую-нибудь дыру под замок. Ладно, как Андрей Васильевич вернется, так пойдем дальше по следу. И не на парковку, а дворами: вещи твои несли, а не везли. Так что ждем и идем.
Кюн с размаху села на лавочку и похлопала по месту рядом с собой.
– Ты не напрягайся так. Я еще тот фрик, да и Демыч тоже, не знаю уж, видела ты его или нет. Но вообще-то мы нормальные. В некоторых вопросах. Павел Алексеевич, как во второй раз женился, повеселел и стал походить на счастливого человека. Так что коль ты с нами, то все в порядке будет. Держи нос по ветру!
Инга отмахнулась:
– Я просто… Это случайность. И наверное, я могу помочь с расследованием. Как свидетель. А потом вернусь на юг.
– А я – тайская тигрица, – отмахнулась Щенок. – Ты не сильно в это верь-то. Я удивлюсь, если у старших нет на тебя планов. Иначе б сдали в больничку, и дело с концом. Пострадавшая не нужна для следствия.
Инга с прищуром осмотрела новую знакомую. Кюн, чтобы ни говорила, все равно не рассталась до конца с сомнениями в том, что ее могут заменить новой сотрудницей. Подумалось, что при всей внешней веселости были причины, по которым ей так важна нынешняя работа. Спрашивать об этом эмпат не стала, только заметила:
– Не думаю, что кому-то нужен магик с восьмью классами образования, без документов, жилья и гроша в кармане.
– Десять рублей, – откликнулась Кюн.
– Что?
– У меня было десять рублей. И документы. А остальное – ровно по списку.
– Но ты же оборотень.
– Ага. И знаешь, когда в рекламе говорят, что корм для собак стал еще вкуснее – не верь. Кроме «Нашей марки», они и правда ничего так.
– Значит, именно в их кормах будет твоя следующая зарплата, – усмехнулся Андрей Васильевич, подходя ближе. – Нашла что-нибудь?
– Да, шеф. Вещи несли в руках и от дороги. Вести?
– Веди. А ты, – особист повернулся к Инге, – иди за мной и вперед не вылезай.
Эмпат кивнула. Она и не собиралась никуда лезть.
Кюн перетекла в облик зверя и легкой трусцой побежала вперед, и Андрей Васильевич размеренным шагом отправился за ней. Инга старалась не отставать от этих двоих, ушедших вперед, хотя утренняя слабость вернулась. Но не бросать же неизвестно где свои вещи.
Щенок вела их сквозь район старых пятиэтажек, похожих друг на друга – видимо, строил один трест или и вовсе один подрядчик. Через пару домов от хостела начинался большой жилой район с просторными пешеходными аллеями и немалым количеством зелени. Строения создавали лабиринт, в котором лишь тонкие асфальтированные, а иногда и просто усыпанные гравием проезды для автомобилей напоминали, что где-то за пределами этих бетонных коробок существует иной мир шумной и яркой Москвы.
Щенок свернула за один из домов и остановилась перед довольно большим старым зданием явно технического назначения. Высокая кирпичная труба подсказывала, что это котельная. Судя по обшарпанному виду и дырам в окнах – заброшенная. Кюн принюхалась и, вытянув лапу вперед, встала в стойку, как в кино. Смотрелось это у домашней декоративной собаки комично.
Андрей Васильевич разом посерьезнел.
– Уверена? – тихо спросил он.
Кюн закивала.
Кто-то вскрикнул. Инга вздрогнула, чувствуя, появившийся липкий страх: вскрик был человеческим и шел из-за двери котельной.
– Вы обе – оставаться здесь и никуда не влезать.
Андрей Васильевич подошел к закрытой двери, достал из кармана небольшой продолговатый цилиндр и аккуратно открыл его. Крышка имела нечто вроде кисточки с чем-то зеленоватым и мерзко пахнущим на конце.
Кюн чихнула и отбежала прочь. Инге тоже хотелось