Павел неопределенно пожал плечами. Он уже бросил пару диагностик на лесника, но без толку. Или магию спрятали очень хорошо – настолько, что нужно глубоко в разуме копаться, а это опасно, да и без нормальных улик никто не даст санкции, – или этой магии и вовсе не имелось.
Лесник говорил дальше, сетуя на вандалов и глупую молодежь, но Павел слушал его вполуха. Вопросов имелось пока больше, чем ответов. Кого искал неведомый маг, готовый застрелить случайного свидетеля: Ингу или кого-то еще из тех, чья история сгорела в огне? Почему использовал пистолет, а не магию? Не умел убивать с помощью Истока, это ведь не всем дано, или боялся оставить следы?
Понятно, почему проводивший ритуал не стал отводить внимание: ритуальные энергозатратные воздействия, к которым и относился Поиск Крови, не совместимы ни с какими площадными чарами. Хочешь что-то найти за Завесой – не искажай ее. Потому сам Павел ставил сигналку, а не отвод глаз. Иначе бы лесник не заметил ничего ни тогда, ни сейчас.
Кем был неведомый маг, кого и зачем искал? Вопросы, вопросы… И что-то подсказывало Павлу – нужные ответы искать придется долго. Очень долго. Словно он тронул край паутины, простирающейся далеко во времени и пространстве. Или нащупал скрытый в траве капкан, а за ним – еще десяток ловушек, расставленных на непонятно куда ведущей тропе. Не то проблеск предвидения мага, не то просто предчувствие сыщика.
Как бы то ни было, парень-маг с пистолетом – в первую очередь забота местных. Передаст им информацию, и все. Сам Павел нашел обоснования для того, чтобы облегчить жизнь Инги, а это уже неплохо.
Идя к машине под мерную болтовню лесника, особист думал о том, что вчера из подворотни ему под ноги вместе с Ингой бросился конец нити, ведущей к очень запутанному клубку, о существовании которого он и не подозревал. Возможно, никто не подозревал. И когда-нибудь эта нить Ариадны приведет в центр лабиринта, а пока нужно найти бумаги о деятельности «Приюта сердца» и его директрисы.
Глава 7
Щенок
Андрей Васильевич направил автомобиль прочь от центра Москвы. И не в элитный район, вроде того, где жил Антон Сергеевич, а куда-то дальше от цивилизации, по разбитым дорогам, становившимся все уже и уже.
– Простите, – все же рискнула поинтересоваться Инга. Виды из окна автомобиля начали напоминать о приюте, – мы едем к…
– К моему и Павла Алексеевича коллеге, которая, к моему большому сожалению, пользуется телефоном реже, чем хотелось бы.
Андрей Васильевич не испытывал восторга от необходимости объясняться, но и сильного раздражения в его словах не ощущалось. Надоедать высокопоставленному сыскарю было последним делом, но у Инги накопились вопросы, да и хотелось как-то отвлечь себя от мыслей о пропаже вещей.
– Спрашивай, – отозвался особист, – любопытство не порок. До определенных пределов.
В этой фразе имелся и иной смысл. Инга прикинула про себя, где могли пролегать эти «пределы», и осторожно осведомилась:
– Кто-то забрал мои вещи, чтобы… что?
– Хороший вопрос. И я надеюсь, что с помощью Щенка мы найдем на него ответ. Вариантов много: от простого желания помешать друзьям или будущему работодателю тебя найти до попытки самим поймать сбежавшую добычу. Личные вещи, особенно наиболее близкая к телу одежда, дают поисковые и не только возможности. Если, конечно, кто-то из магов пожелает с этим связываться. И есть еще вариант, в котором ты сама забрала свои вещи.
– Я? Нет!
– Возможно. Но разве ты знаешь, что делала между нападением у подъезда и пробуждением на пустыре?
Инга попыталась вспомнить, но безуспешно. Оставалось только головой помотать.
– Вот именно. Хотя предположу, что за вещами приходил перевертыш или маг под Личиной, хотя второе маловероятно – обладатели полноценного Истока не опускаются до подобных поручений. Если, конечно, хозяйка нам ни в чем не соврала.
Последнее явно было сказано со скрытым вопросом.
– Не соврала, – подтвердила Инга, – она верит, что все так и было. Но верить можно и в заблуждения.
Она давно уяснила: странные ощущения от чужих слов не давали возможности отличить правду от того вымысла, в котором человек ни капельки не сомневался.
– Ты все время ощущаешь чувства, стоящие за словами окружающих? – полюбопытствовал особист, направляя машину к почти незаметному съезду через лесополосу. Слева мелькнул указатель «Семейный питомник Либкнехтов. Разводим собак с 1751 г.», и дорога из асфальтированной стала мощеной.
Инга помедлила, думая, стоит ли раскрывать все карты. Впрочем, в случае противостояния ее маленькие тайны вряд ли смогут стать козырями. Чувствовалось, что немолодой аристократ при необходимости сделает то, что считает нужным, таким образом, каким считает нужным. И попробуй только помешай… Бежать не выход, так что не стоит ссориться. Вдруг поймет, что она что-то недоговаривает? Она призналась:
– Сильные эмоции всегда чувствую, но их и по лицу обычно видно. Ложь открытую – тоже всегда. А если мелочи, недосказанности или просто неявное что-то, неоднозначное – нужно сосредоточиться. И только при личном разговоре. Словами. Записи анализировать сложнее, но я чувствую достаточно, чтобы потерять интерес к кино.
Андрей Васильевич хмыкнул:
– К тому, что сейчас снимают, интерес и без всякой магии потерять можно. Значит, ты у нас аспектированный эмпат. Интересно…
«Эмпат». Инга как-то слышала это слово на одной из лекций по обществознанию. Вроде как эмпат – тот, кто может чувствовать чужие эмоции.
– Я могу понять отношение человека только к тому, о чем он говорит, – осторожно уточнила она.
– Я и говорю – аспектированный. Не бери в голову, классификация магиков очень примерная. Сложно найти идентичные Малые Истоки, знаешь ли. Эмпат в околомагических терминах – тот, кто считывает информацию с другого человека или напрямую, или с его слов, движений, запахов, да хоть с рисунков или записей. Неважно, какую именно информацию. Чтение мыслей тоже разновидность эмпатии.
Это не совсем вязалось с представлением Инги, но она предпочла за лучшее не спорить и просто кивнуть. Эмпат так эмпат. Звучит-то неплохо.
Машина остановилась около кованых ворот, на небольшой площадке, посыпанной гравием.
– Надеюсь, ты собак не боишься?
Инга не то чтобы боялась, но невозможность полностью понять намерения зверя несколько тревожила. Впрочем, при виде уличного пса она не переходила на другую сторону дороги, как Толик, так что помотала головой вполне искренне.
Не слишком понимая, зачем они приехали в