Кто-то потревожил охранный круг. Павел вырвался из транса. Обернулся на пятках, готовя Сеть… И обнаружил себя под прицелом потертой двустволки. Держал ружье массивный бородатый дед ростом под два метра. И как подкрался-то?..
– Ты что тут забыл, окаянный?
– Веду расследование, – спокойно ответил Павел, усиливая физический щит, – опустите оружие, я п-покажу вам документы.
Дед хмыкнул:
– Чтоб ты пистолет достал? Я до сих пор хромаю после того, как такой же вот сюда пришел и решил, что, значит, законы ему не писаны и в частные владения лезть можно.
Павел искренне улыбнулся. Ружье он мог сплющить простым заклинанием, незачарованное оно, да и деда нейтрализовать – не проблема. Но вместо использования магии он медленно достал документы. Дед подошел ближе, близоруко щурясь, и на мгновение почти уперся дулом в грудь особиста, но потом опустил оружие и немного смутился.
– Вы меня простите. Я лесник, сторожка моя неподалеку, господин сыскарь. Услышал шум от машины и решил, что нехристи окаянные опять хотят делами своими черными заняться. Ну и пошел прогонять, что уж. Работа такая.
– Черные д-дела?
– Ага. Многие верят, что, мол, тут в пожаре девушка погибла. Дочка приемная директрисы. Вроде как все уехали куда-то в новый корпус, а она не захотела, осталась. Проводка замкнула, и все сгорело, – усмехнулся лесник, – легенд понапридумывали. Что она призраком тут, мол, ходит, силы свои передать хочет. Начали ездить всякие, думают, что магию тут получат, силы колдовские найдут. Ездят, ходят, смотрят, истории об огненных джиннах рассказывают… Тьфу. Пьют, зверей бьют, еще и сами тут невесть что творят. Ничего хорошего, в общем. А если на голову свалится что? Денег на магические ограды-то нет, как отсюда все переехали, так участок лесничеству вернулся, и теперь одни проблемы. Вон, явился тут вечером один парень. Я его попросил покинуть территорию, а он пистолет достал. Я не успел даже прицелиться, а он сразу стрелять начал. В ногу попал, гад.
– Вы не очень-то верите в сгоревшую д-девушку, – заметил Павел.
– А то ж. Инга сбежала, я правду-то знаю. Она со своими друзьями сколько раз у меня трактор угоняла из хозяйства… А тут пришла в один день, принесла денег в оплату. И все, никто больше по полям не катался, скотину не пугал. Сбежала она, и еще близнецы с ней. Говорят, с взрослым другом каким-то. Директриса поохала, ее поискала, ко мне даже пришла интересоваться, не я ли Ингу приютил. Вот только не так к дочерям относятся, не так. Видать, что-то хотела от нее… Не нашли побегайцев – и успокоились. Даже участковому не сказали ничего. И все было тихо-мирно, а как проверка десятилетняя на горизонте забрезжила, так директриса быстренько детей распихала, кого куда могла, и все задним числом закрыла за солидные суммы. Дело-то ее мужа лет шесть назад в гору пошло, хватило, видать, дохода, чтобы все бумаги оформить. В общем, кого могли – пристроили, а с оставшимися дернули куда-то в соседние губернии. Ищи-свищи ветра в поле.
– А п-проверка?
– А что проверка? – хмыкнул дед. – Руками развела. Все закрыто, проверять некого.
Павел покачал головой. Бардак… Но это все упрощало. Если в едином архиве нет данных об Инге и ее метке, то надо будет провести аттестацию заново, с нуля. Паспорт со всем остальным восстановят, для этого у Особого имелись свои процедуры, ждать месяц, а то и два не придется. Если же данные в архив передали, то пара фотографий, несколько запросов в соответствующие структуры, первичные характерологические тесты – и красную метку можно будет оспорить как необоснованную. Как минимум наверняка получится настоять на ослаблении режима содержания. Переаттестацию вряд ли с ходу позволят, Отдел по надзору предпочитает перестраховываться. Но попытаться стоит.
– Вы это, ведь всякие колдовства злоумышленные расследуете? – осторожно поинтересовался лесник. – В Особом своем, так?
Павел прищурился:
– Можно считать, что и «колдовства». Есть такое на п-примете?
Дед немного помялся, но все же кивнул:
– Да вот. – Он полез в карман. – Я того, кто меня подстрелил, не рассмотрел. Темно было. Потом в больницу пошел, там все чин по чину сделали, но ноет нога-то еще. И я, как из больницы-то вышел, подумал – найду гада, может, хоть следы какие оставил. Походил-походил – и вот что нашел. – Лесник протянул старый, замызганный телефон, на экране которого был снимок плохого качества. – Я всякое видел, но это… Простое вроде, но жутью так и веет. Это ж настоящее, да?
Павел вгляделся в экран, разглядывая запечатленные на фотографии линии, вычерченные на очищенном от дерна куске земли. Знакомые линии. Пришлось напрячь память, но нужное в голову пришло. Только у ритуала Поиска Крови имелись такие специфические пересечения вписанных фигур и чистое пространство в центре рисунка – под ампулу с кровью.
– Повезло мне, тогда как раз дождей долго не было, – пояснил дед, – а потом как влили… Все смыло и заросло уже. Но если хотите, то я покажу, где нашел это.
Павел хотел. Очень.
Дед повел его вдаль от сгоревшей усадьбы. Лесник оказался прав – вода и время свое дело сделали. Все заросло, и только слабое-слабое напряжение Завесы подсказывало, что когда-то под большим старым дубом проводился сложный ритуал.
– Я к полицаям-то обратился, ну, когда паренек-то этот меня подстрелил, – продолжил рассказывать дед, заглядывая через плечо изучающего дерн Павла, – еще до того, как это увидел. Они пришли ко мне в больницу, стали спрашивать – кто, что и как. Я им сказал, что это наверняка не простой парень был, а они и слышать не хотели. Говорили, мол, что я с перепоя не запомнил ничего. Так вот я трезвый-то был в тот вечер! А они заладили – хулиган, хулиган… Не хулиган это, вот чувствую. Я потому и начал тут все обшаривать. Пошел опять к полицаям, но дождь лил как назло, и стало вот как сейчас. А картинке этой никто не поверил, сказали, мол, молодежь балуется.
Павел подумал, что стоит поговорить с местными особистами. Вряд ли тут много подготовленных кадров, в лучшем случае пара магиков на город и один уставший от всего маг… Но все же. Вслух он заметил другое:
– П-почему вы решили, что в вас стрелял не п-простой человек? Сами ведь говорите, что всякие п-проходимцы шастают и темно б-было.
– Да чтоб я знал, – развел руками лесник. – Я подумал,