Пропускает меня снова первой и следует тенью. Выбираемся на улицу, снег скрипит по ногами. Поднимаю голову, смотря на своё окно. Отсюда высота кажется не такой большой, как сверху. Но итог был бы плачевным, тут без вариантов. Смотрю на небольшой сугроб под домом. Я что реально высчитываю варианты остаться в живых при возможном падении?
— Машина там, — указывает Назаров на стоянку, и топаю за ним. Картину устанавливаю рядом с мусорными баками, вдруг кому надо. Побуду Дед Морозом.
Рад укладывает сумку в багажник, и усаживаемся в салон.
— Можно спросить? Только без обид.
Предчувствую какую-то гадость. Ну да, точно, он же сам меня готовит к чему-то ужасному. Слегка поворачиваю корпус, смотря на него заведомо с долей злобы в глазах.
— Нет, ничего, — отмахивается, заводя мотор. Панель загорается зелёным, и он включает первую передачу.
— Нет уж, спрашивай! — хмыкаю.
Нервы на пределе. Напряжение чувствуется во всём теле. Ещё бы столько навалилось за последнее время. А 1 января, между прочим, никак не сложит свои полномочия.
— Спроси!
Он молчит слишком долго, а когда всё же открывает рот, мой телефон начинает вибрировать. Номер незнакомый. Спам, как вариант. Но всё равно отвечаю.
— Привет, Ян, — голос тихий. Такой, будто Кораблёв там умирает.
— Что-то случилось? — начинаю нервничать. Стягиваю шапку, потому что становится душно. Вот женщины. Изменяют нам, потом приходится разбираться с ревнивыми мужьями любовниц, а всё равно переживаем за мужей. Мы — сверхчеловеки!
— Ты не приехала.
Конечно, я не приехала, капитан очевидность. С другом будущим твоим развлекалась. Но это не телефонный разговор. Сейчас успокоюсь и все дела. Всё же Эд не на отдыхе там. Потерплю какое-то время.
— Минут через тридцать приеду, — ответила спокойно.
— Я соскучился.
Ненавижу пустые слова. Не знаю, что в голове Кораблёва, и как уживается любовь и предательство в одном человеке, но мне такого комплекта не надо. Слова коробят, хочется скривится. Но я не одна.
— Пока, — первой заканчиваю разговор, отключаю звонок. Наверное, попросил телефон у какой-нибудь медсестры.
Машина уже выезжает из двора, а меня снова притягивает кольцо на пальце Назарова.
— Что ты хотел спросить? — закрываю сумочку и пристёгиваю ремень.
— Собираешься возвращаться к мужу?
Вопрос такой провокационный и бестактный, что невольно хмыкаю, округляя глаза. Беру свои слова назад. Рад недостаточно тактичен.
— Я не намерена обсуждать это ни с кем.
— Зачем ты наврала, что я твой любовник?
— Просто озвучила мысли в голове этой сплетницы. Она всё равно бы так говорила, так что…
— Знай, что я готов.
— К чему?
Не сразу осознаю сказанное.
— К чему готов? — брови хмурятся. Кажется, я и впрямь ударилась головой.
— Если тебе понадобится любовник…
Вижу, как еле сдерживает улыбку, бросая на меня хитрый взгляд.
— Спасибо, подобной задачи не стоит, — спешу успокоить его мысли. — После такого ответа опять исчезнешь?
Конечно, он понимает, о чём я. Тот наш последний разговор, после которого перестали существовать МЫ.
— Всё же дуешься, — выдыхает с сожалением.
— Нет, — спешу заверить. — Просто дежавю какое-то.
Снова телефон. На этот раз отец. Отвечаю коротко, что скоро приеду, и убираю гаджет.
— Кстати, у меня тоже дежавю, — говорит почти сразу Родион. — Однажды я помог женщине пережить разрыв.
— Такое ощущение, что ты решил за меня.
— Ты не похожа на тех, кто станет терпеть предательство.
Смотрю на него с удивлением. Интересно, а как выглядят те, кто станет?
— Просто я знаю тебя, — добавляет.
— Ничерта ты не знаешь, — качаю головой, не соглашаясь. — Когда-то знал, но я не маленькая девочка из школы. Давно нет.
— В любом случае — этот выбор лишь за тобой.
Смотрю в окно на мелькающие дома.
— И про любовника была шутка. Раньше ты любила смеяться. Хотел разрядить обстановку.
Мы въезжаем во двор больницы, и машина останавливается.
— Кто эта женщина? — задаю последний вопрос, перед тем как выйти. — Кому ты помог пережить разрыв?
— Моя жена.
Глава 21
Выбираюсь из машины, направляясь в сторону входа. Вспоминаю почти сразу, что забыла бульон. И вот заботливая жена тащит в руках литровую банку, завёрнутую в полотенце. Мать Тереза, блин.
Если бы не шапочное знакомство, меня не пустили. А так будто не замечают. Шествую прямо до палаты Кораблёва, предварительно отдав документы. Назаров рядом, но останавливаемся около двери и глазами прошу его не входить. Он всё понимает без слов.
— Привет, — делаю несколько шагов в палату, и Кораблёв расплывается в улыбке. Ставлю банку на тумбу. Сдерживаю себя, чтобы не плюхнуться на кровать, не прижать к себе. Всё же такие вещи так быстро не выветриваются, дело привычки и чувства, они есть. Я ведь живая. Это как сидеть на диете. Понимаешь головой для чего, но невыносимо хочется торт. Эд тот самый торт.
— Яна, ты пришла, — шепчет ласково. А на мне надета двойная броня. Я так думаю.
— Привет, Кораблёв.
Стою в наброшенном на плечи халате, чувствуя за спиной Назарова. Уверена, он где-то за стеной продолжает там быть, как невидимая твердь.
— Спасибо, — снова Эд. Протягивает руку в мою сторону, но не тороплюсь ответить приветствием. Он понимает, что ждать бессмысленно, рука ложится на кровать, а я взираю на него свысока.
— Как Светка? — спрашивает.
— Всё отлично, — улыбка скользит по губам. Невесомая и лживая. Ничего не значащая. Сама не знаю, зачем её нацепила. — Тебе что-то нужно? — решаю включить заботу, вернее, человечность. Вспоминаю, что не позвонила свекрови. Это следует исправить, как можно быстрее.
Достаю телефон из кармана, протягивая Кораблёву.
— Набери матери. Совсем из головы вылетело. Скажи, где ты. Она будет волноваться, когда не сможет дозвониться.
Он берёт телефон так, что касается моей руки, и я тут же одёргиваю ладонь, оставляя у него гаджет. Складываю руки на груди.
— Давай звони, мне идти надо.
— Торопишься? Думал, посидишь пару часов хотя бы.
— Нет времени.
— На собственного мужа? — кривит лицо.
— На бывшего мужа.
— Ян, ну хватит! Ты даже не представляешь, как мне больно.
— Физически? — бросаю взгляд на ту область, где недавно была операция. Кораблёв откидывает простынь, демонстрируя дренаж, а меня передёргивает и подступает тошнота. Не быть мне врачом.
— Сочувствую, — эти слова сказаны мягко. Мне действительно жаль, что так вышло. Я злилась на Кораблёва, но не желала ему плохого. — А мне вот тут больно, — указываю на свою грудь.
— Ян…
— Кстати, машину нашли, — вспоминаю, переводя разговор. Не хочу, чтобы он видел меня слабой. Для него я в броне.
— Надеюсь, эти уроды её не поцарапали, — говорит натужно, пытаясь приподняться на кровати, чтобы сесть удобнее. Лицо кривится