— Нормально, — не узнаю свой голос. Какой-то далёкий и чужой.
— Ты ещё здесь? — поворачивается Назаров к Илье.
Испуганное выражение меняется на более уверенное.
— Ещё раз посмотришь в сторону моей жены, — начинает угрожать.
— Это твоя жена? — отчего-то кивает на меня.
Илья сдвигает брови, не понимая его слов.
— Дашка, — называет имя Снегурки. — Ты даже имени её не помнишь!
Но Родион не отводит взгляда от меня, и мне становится неловко.
— Тогда всё в порядке. Меня интересует только Яна.
Его слова как холодный душ, сразу приводят в чувства. Прочищаю горло, поворачиваясь к рогоносцу, чтобы скрыть неловкость. Зачем он вообще говорит так неоднозначно?
— Как ты вообще понял, что между ними была связь? — лицо выражает интерес. — Ты же Кораблёва даже в лицо не знаешь. Иначе бы увидел, что это не он, — указываю на Рада.
— В телефоне переписку нашёл, — ответил мужчина. — Там адрес был. Сообщения, типа, «повторим». А она мне заливала, что подарок ребёнку какому-то вручит и вернётся до курантов! — в его голосе звучали злость и обида.
Опять эти куранты. Бом-бом-бом в моей голове. Голубое платье, задранное вверх. Борода, валяющаяся на полу. Кораблёв и 7 лет вместе коту под хвост.
— И ты сюда прибежал, — продолжила, качая головой. — Уйди уже, а, — попросила, устало выдыхая.
— С Новым годом, — зачем-то на прощенье сказал он и всё же выполнил просьбу.
Входная дверь хлопнула, оставляя нас наедине. Чем больше висит молчание, тем хуже. Подошла к стене, снимая картину. Аляповатая, безвкусная. Какие-то женщины на траве. После случившегося имею полное право не скрывать своих чувств.
— Спасибо, что помог, — поворачиваюсь к Назарову, прижимая к себе картину. Хоть какая-то преграда между нами. — Я не собиралась тебя звать, просто…
— Почему женщины так стремятся быть независимыми? — усмехается, отодвигая рукав. На правом предплечье довольно большой синяк. Часы разбиты.
— Как рука? — киваю на в его сторону.
— До свадьбы заживёт.
— Я куплю тебе новые часы.
Усмехается, смотря на меня.
— У меня День Рождения летом, забыла?
— 2 августа, — говорю без запинки, тут же прикусывая язык. Это же нормально, что я помню?
— Приятно, — снова делает голос бархатным. — Моя сестра каждый год забывает, а ты помнишь.
И снова неловкий момент, но спешу его разочаровать.
— У Ланки — 26 июля, у мужа — 28 июня, у мамы — 16 ноября, у папы — 23 апреля, — смотрю на него, приводя доказательства. — Дальше продолжать?
Он расплывается в улыбке.
— Ты поставила меня в один ряд с близкими.
Если искать совпадения, их можно обнаружить практически во всём. Я выкинула его из головы, просто день слишком приметный. День ВДВ. Наверное, именно потому я всё ещё помню. Чёрт. Даже сейчас я уговариваю себя в этом.
Он несколько раз сжимает и разжимает кулак, будто проверяя работоспособность. Руки — инструменты в его работе. С ними следует быть аккуратным. Надеюсь, он говорит правду.
— Я должна навестить мужа, — на последнем слове увожу глаза. Да, мне снова стыдно. Будто у всех дети в классе отличники, а мой двоечник.
— Точно в порядке?
— Да, нормально, — прижимаю картину к себе.
— Ты почти не изменилась, Ян, — говорит тихо, и снова эти глаза в самую душу. Там ещё совсем недавно цвели розы, а теперь выжженная земля. Сколько раз мне ещё придётся начинать заново? Доверять, понимать, любить. Я не могу жить просто так, не умею. Не в мои правилах.
— Я замужем, и у меня дочь! — отвечаю твёрдо.
Читаю в глазах немой вопрос про измену. Мысленно отвечаю, что не его дело. И даже не знаю, кто сильная женщина в такой ситуации. Та, что сможет простить? Или та, что не даст второго шанса? Я хочу быть сильной! Но, если всё же ответ под номером один, что ж, тогда буду слабой.
Глава 20
Ненавижу опаздывать, потому стараюсь всё делать вовремя. Но сегодня не задалось с ночи.
— Давай подброшу, — предлагает Рад. Что ж, это кстати. Отказываться не буду.
— Если только тебе по пути, — делаю уточнение. Хотя понимаю, что слова ничего не значат.
Смотрит на часы, забывая, что они больше не работают, и тут же снимает, отправляя в карман пальто.
— В следующий раз с окном поаккуратнее, — выдаёт совет, первым выходя в коридор. Подхватывает сумку и открывает дверь.
— С Новым годом! — любопытная баба Вера растягивает улыбку, видя незнакомца. Не зря её называют «Жёлтая пресса». За спиной, конечно. Глаза загораются любопытством, но сейчас мне всё равно.
Однажды она разнесла на весь дом, что мы купили дорогущий гарнитур.
— И откуда только у людей такие деньжищи, — сокрушалась, рассказывая всем, кому не лень. — Явно нечестным путём заработали.
А там кухня-то два на три. Одно название. Ей бы с такими заголовками в настоящую газету, вот бы статьи клепала! Представляю, что сейчас уже себе напридумывала.
— С Новым счастьем, — отзываюсь, цепляя свою дежурную улыбку.
Каждая из нас знает, что они ненастоящие. Так, бутафория для соседей. Сейчас пойдёт мыть мне кости с какой-нибудь знакомой. Как пить дать.
— А Эдик дома?
Ну вот, что и требовалось доказать.
— В больнице.
— Что такое⁈ — всплеснула руками, сама разглядывая Назарова. Удивительно, что с такими талантами ни в театре не играла, ни корреспондентом не была. Зарыла, что называется, таланты в землю.
— Несчастный случай.
Решаю закончить уже разговор. Поворачиваюсь спиной, закрывая дверь на ключ. Уверена, внутри у соседки всё клокочет, и ей хочется узнать, что же случилось.
— Ножевое ранение, машину у нас угнали.
— Батюшки! — округляет глаза. Но я-то вижу, как еле стоит на месте. Хочет сорваться и броситься по соседям разносить новости, первые в этом году.
— А это гость ваш?
Вопрос догоняет нас уже у лифта. Вот же настырная!
— Это? — бросаю взгляд на Родиона. — Мой любовник.
Лифт открывается, и я первая шагаю внутрь, держа в руке картину. Где-то вне досягаемости моего зрения ахает надоедливая баба Вера. Хоть тысячу раз скажи, что это друг, сосед, брат — она не поверит. Так какая разница?
Рублю все концы, чтобы не было возврата. Пусть Кораблёв дальше с ней тут сам. Двери закрываются, и лифт едет на первый по приказанию пальцев Родиона. Сам он молчит.
— Скажи что-нибудь, — не поворачиваюсь. Играю языком во рту.
— С твоим мужем всё в порядке, он стабилен, — отвечает на это.
Вот так запросто переводит тему, и я ему благодарна. Не акцентирует, не расспрашивает и не лезет в душу. За