— Янка, — шепчет сухими губами. Ласкает пальцами тело через два слоя одежды, пока я заканчиваю с подушкой.
— Не надо, — отстраняюсь, успевая увести лицо, до которого Эд хотел дотронуться. — Машину не поцарапали…
— Это хорошая новость!
— Её разбили вдребезги, — не даю возможности порадоваться.
Смотрю, как меняется в лице. Интересно, что бы он выбрал: моё прощение или целостность своей дорогой машины? В любом случае выбора нет, что с техникой, что со мной. Но отчего-то кажется, что всё же он выбрал бы бездушный механизм.
— И ты говоришь об этом так спокойно⁈ — повышает голос. Даже вчера, когда я застала его с любовницей, нервничал куда меньше. Можно сказать, он был очень спокоен. Ну что произошло, в конце концов? Просто изменил. А тут тачку разбили. МАШИНУ! А жена простит.
— А что мне делать? Рыдать? — хмыкаю.
Даже сейчас он качает права, будто я ему должна. Послать к чёртовой матери, развернуться и уйти. Но что-то удерживает. Наверное, жалость. Ведь он снова морщится, задевая дренаж.
— Прости, — всё же извиняется, — просто…
Но сам же себя перебивает.
— Видела её?
— Кого? Машину?
Он кивает, ожидая ответа.
— Я не Фигаро, Кораблёв. Разгребала последствия твоей бурной ночи с любовницей.
— Она мне не любовница, — говорит твёрдо.
— Ну кто она? Тренер по сексуальной активности? Антистресс?
— Ян, ну ошибка. Не знаю, как вышло.
— Ну да. Упал, очнулся, а она на тебе прыгает. Так, — вбираю воздух и тут же шумно выдыхаю. Выяснять отношения можно долго и упорно. Только разговор нужен, когда люди хотят идти дальше по жизни.
— Завтра поеду узнать на счёт твоего телефона. Если нашли — привезу. Нет — куплю симку и выдам старый.
— Ты заблокировала карты?
— Я? — удивлённо вскидываю брови. — Твои карты заблокировать мне⁈
— Яна, ну какого чёрта! Это же сразу следовало сделать!
— Да ладно⁈ Ну извини, спасала твою шкуру, — развела руки в стороны, хлопая себя по швам. — А потом разбиралась с твоим новым другом. Илья. Вот такой мужик, — показываю большой палец кверху.
— Какой Илья? — не понимает искренне Кораблёв.
— Муж твоей Снегурочки, — делаю глаза-щёлки, а Эд уводит взгляд.
— Он приходил?
— Искал тебя, представляешь? — киваю несколько раз. — О здоровье волновался.
Торможу мысли, несущиеся вперёд. О Назарове упоминать не стоит, по крайней мере не сейчас. Не потому, что я что-то скрываю, просто ни к чему вводить новых персонажей. Потому утаиваю про то, что сегодня для меня день мог стать последним. Какая ему разница? И вообще, пора сваливать. Загостилась. Проведала, узнала, что живой. На выход.
— Там бульон, — киваю на банку, смиряя пыл. — Поешь.
— А ты можешь остаться?
— Могу, — отвечаю ледяным тоном. — Но не стану. Звони матери, и я пошла.
— Ян, — закатывает глаза, облизывая пустые губы.
— Звони, — настаиваю.
— Поговори с ней сама, — протягивает обратно телефон. — Она тебя любит.
— Это твоя мать, Кораблёв, не моя.
— Пожалуйста.
Забираю телефон, укладывая в карман. Наберу чуть позже, когда буду дома.
— Пока.
Делаю несколько шагов, и догоняют его слова.
— Я люблю тебя, слышишь!
Конечно, я не глухая.
На долю секунды замираю, и что-то сверхженское расталкивает локтями обиду, ненависть и твёрдую уверенность, что всё кончено. Протискивается, чтобы кричать.
«Ну он же любит. Прости»!
Моим ответом звучит хлопнувшая дверь.
Глава 22
Кажется, что моя жизнь случайно поставлена в режим перемотки событий. Голова кругом от всего, что произошло. Нужен какой-то план, столько навалилось, разложить по полкам первостепенность и то, что может подождать.
Забираю документы, выхожу на улицу. Пора отпустить Назарова, и так потратил на меня почти весь день. Праздники, а я дёрнула его.
— Спасибо, — говорю в который раз за последнее время, и слово выходит паром. Человек без человека бы не смог выжить. До некоторых пор у меня был Кораблёв, теперь мы с Ланкой одни. Вернее, с отцом. Не будь его я бы боялась сильнее. — Надеюсь, не сильно испортила тебе планы?
— К матери ехал. Давай, отвезу домой.
— Нет, — протестую. — И так много для меня сделал.
— Садись! Почти по пути, мне вообще не сложно.
Он прав. Мы живём в одном квартале, именно потому и выбрали одну школу. Вернее, жили. Раньше. Теперь будто оба возвращаемся в прошлое.
— Ладно, — забираюсь снова в салон. Обещаю себе, что это в последний раз, и наши пути разойдутся.
— Если не сильно торопишься, заедем в одно место.
— Хорошо.
Могу ли я указывать ему, сколько тратить времени и на что? В конце концов, одолжение делают мне, а не я.
— Ты за мужа не переживай. Завтра уже в ПИТ переведут, а там ножками и на выписку.
— Куда? — не понимаю.
— Палата интенсивной терапии, — поясняет. — Парень он крепкий, организм сильный. Так что дело какой-то недели. Заживёт, как на…
Рад замолчал, пытаясь перефразировать.
— Собаке, — продолжила я. — Да, он тот ещё кобель!
Значит, у меня есть неделя, чтобы собрать вещи и вывезти их. Не хочу встречаться с Кораблёвым. Пусть возвращается в квартиру, где будет только он. Хотя, понимаю, что кроме меня там была и другая женщина, может, не одна. Так что приходится перефразировать. Возвращается в квартиру, где не будет меня и Ланки.
Машина тормозит у какого-то магазина, и Родион просит дать ему пять минут.
Достаю телефон, намереваясь позвонить отцу, но планы перебивает незнакомый номер.
— Да, — отвечаю.
— Привет, Ян, это Олег. Не могу до Эдика дозвониться.
Шестерёнки крутятся в голове, пытаясь осознать, кто это. Но нет, понимания не приходит.
— Он в больнице, — отвечаю.
— Что случилось?
— Уже стабильный, а так ножевое. Олег, откуда у вас мой номер?
— Я на свадьбе вашей был, помнишь, ещё песню пел.
Ах да, как я могла забыть. Это была самая ужасная песня, посвящённая мне.
— Помню.
— Куда ему позвонить?
— Телефона нет.
— Ты там?
— Нет, не смогла остаться.
— А что за больница?
Называю адрес, не думаю, что секрет. Он благодарит и прощается, а я ещё какое-то время смотрю на экран, а потом записываю отцу голосовое.
Назаров открывает заднюю дверь, укладывая две коробки на сиденье, а потом садится спереди.
— Всё нормально?
— Конечно, — пожимаю плечами. Но отчего-то от звонка какая-то тяжесть. Не могу понять причину, но чувство давящее.
— Ты у отца намерена жить? — выводит машину на дорогу Родион.
— Наверное. Не