Я взяла букет и вдохнула его нежный аромат. В этом жесте не было ни властности, ни высокомерия, только уважение к моему решению. Это было не давление, а приглашение к диалогу.
Я поставила букет в вазу, которую нашла на подоконнике, и приняла окончательное решение. Сейчас, в этот самый момент, я должна была всё закончить и начать новую главу. Я подошла к двери кабинета Владимира и, не раздумывая, постучала.
— Войдите, — раздался его голос.
Я толкнула дверь и вошла. Он сидел, как и всегда, в своём чёрном кресле, которое выглядело, как трон. На столе лежали бумаги, но взгляд Громова был прикован не к ним. Он поднял глаза, и его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас были наполнены ожиданием.
Я сделала шаг вперёд, готовая начать этот сложный разговор. Слова, которые я так долго готовила, стояли у меня в горле. Я хотела сказать, что не играла с ним, что просто боялась своих чувств. Хотела объяснить, что поняла всё, что наконец выбрала.
— Владимир Иванович, я… — начала я, но тут дверь кабинета внезапно распахнулась, едва не ударившись о стену.
Мы оба вздрогнули. В дверях стоял Александр, его лицо было бледным, а глаза метали молнии. Он выглядел так, словно его только что ограбили. И хотя он обращался к Владимиру, его взгляд ни на секунду не отрывался от моего.
— Инга! — его голос прозвучал резко и громко, нарушая тишину. — Мы немедленно должны поговорить!
Владимир медленно поднялся со своего кресла. Его лицо стало непроницаемым, а в глазах снова появился холодный блеск. Он повернулся к Александру, скрестив руки на груди.
— Александр, вы, похоже, забыли, где находитесь. Я не припоминаю, чтобы у вас была привычка врываться в мой кабинет без стука, — его голос был тихим, но в нём слышалась сталь. — И уж тем более, не помню, чтобы вы устраивали здесь сцены.
Александр на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки.
— Извините, Владимир Иванович. Но это срочно. Проблемы с проектом Леонида. — Он перевёл взгляд на меня, и в его глазах вспыхнул огонёк ревности, а потом снова посмотрел на Владимира. — Мы должны решить их до вечера. В семь часов у нас корпоратив, десятилетие «Громов Групп». Все должны быть там.
— Я сейчас всё решу, — сказал Владимир, и его голос был спокойным.
Он повернулся ко мне и посмотрел в мои глаза. В его взгляде читалось нетерпение, но и понимание. Он знал, что этот разговор не состоится сейчас. Он знал, что нам помешали.
— Инга, — его голос был тихим, но властным. — Сделайте, пожалуйста, кофе. И приходите ко мне в кабинет. Я всё решу, а потом мы поговорим.
Александр взглянул на меня, его глаза сузились. В его взгляде читалась смесь ревности и торжества.
— И, Александр, — добавил Владимир, и его голос стал ещё более властным. — Жду с документами и Леонидом вас у себя ровно через тридцать минут. И попрошу вас не нарушать субординацию. Мы всё обсудим.
Александр кивнул и вышел, но я знала, что он не уйдёт далеко. Он остановился в коридоре, чтобы подкараулить меня и вновь начать разговор о том, что я игнорирую его приглашения. В его глазах читалось нетерпение. И я поняла, что этот разговор, который должен был всё расставить по местам, теперь стал ещё более сложным.
21 глава
Инга
— Нам нужно поговорить! — Алекс бесцеремонно хватает меня за руку и резко тащит в сторону своего кабинета.
Моё запястье в его безжалостных тисках, а на лице мужчины — гнев и разочарование. Этого следовало ожидать. В какой-то мере я понимаю состояние Алекса: его ожидания в построении отношений не оправдались. Моя вина. Признаю. Но офис — не место, чтобы привлекать излишнее внимание. На нас и без того смотрят первые ранние пташки.
— Мне некогда выяснять отношения. Руку отпусти, — шиплю как дикая кошка и стараюсь вырвать свою руку из его хватки.
— Какого чёрта ты делала в кабинете Громова? — словно не слышит меня и гнёт свою линию.
— Не твоё дело!
Я зла, как сто чертей! И это не играет на руку Александру, потому что в порыве негодования я что есть силы наступаю ногой на ногу мужчине. Внутри злорадно запел бесёнок и потёр ручонки, требуя продолжения.
— Ты ненормальная?! — рявкнул шокировано.
— Такая же, как и ты!
Рука, получив свободу, едва не влепила пощёчину этому наглецу. Кожа на запястье пекла, подозреваю, что к концу дня меня будет украшать солидный синяк.
— Так, всё не то! Прости! Я не хотел!
Внезапно Алекс меняет тактику, сменив гнев на милость. Я же нутром чувствовала подвох. Он негодует. Он не глупый. И статус непревзойдённого ловеласа пошатнётся, если на глазах всех сотрудников я размажу его как неугодного ухажёра.
— Кажется, у нас полно работы! — говорю я, чтобы скорее закончить этот разговор.
— Я не понимаю, что между нами происходит, Инга. Детка, твои постоянные отговорки заставляют меня совершать глупейшие ошибки. Между нами давно нет того притяжения, что раньше.
— Ты прекрасно осведомлен в том, что происходит у меня в жизни.
— Понимаю, поверь, это многое объясняет. Но столько навалилось всего… Соколов, цветы, Громов…
Я слушала его и понимала, что неопределённость в отношениях не делала мне чести. Что же, теперь есть возможность всё расставить по местам. Зачем держать то, что никак не клеится?
Впервые я трезво приняла тот факт, что сидеть на двух стульях — вредить себе. А как же моё врождённое убеждение в том, что враньё только усложняет жизнь и разрушает отношения? Да, кажется, мои уроки подошли к финалу.
— Алекс, нас быть не может. Прости.
Казалось, что вокруг нас — звенящая тишина, несмотря на то, что офис ожил как улей.
— У тебя есть другой? — он склонил голову набок, а я постаралась откровенно посмотреть ему в глаза и сказать:
— Нет. Прости, что только сейчас взвесила всё и призналась.
— Я тебе не верю. Это он? Соколов? Тебя привлекают мужчины посостоятельнее?
Внутри меня вспыхнул пожар. Стоит ли убеждать оппонента в том, что белое — белое? Но эти слова сослужили прекрасную службу: окончательно открыли глаза на Алекса и его нутро. То есть я не могу влюбиться в человека просто так? Обязательное условие — солидный куш на банковском счету?
— Прекрасно! Даже выдумывать ничего