Алзо, ещё злясь, начинал приходить в себя. Он то и дело посматривал на Зоси, но должен был вначале разобраться здесь.
Юна не молила о пощаде, но дрожала. Одно дело нападать, другое — защищаться от более сильного противника, обещавшего смерть в его лице. А ещё она не могла простить, не могла поверить, что всё это с ней происходит.
— Я в долгу перед тобой, Велтор, — наконец, скрипнув зубами, сказал Алзо. — Если бы не ты, они обе бы сейчас были мертвы… Уходите! Но прямо сейчас, пока я не передумал. И не вздумайте возвращаться! Даже ты, Велтор… Если ты решил взять на себя ответственность за эту женщину, то знай: нарушишь запрет — разделишь её участь. Ты всё понял и согласен на такое?
— Да, — уверено произнёс тот, клонив голову. — Согласен.
— Тогда уходите.
Обнажённые после обращения, мужчина и женщина быстрым шагом отправились в лес. Было видно и слышно, как Велтор, вцепившись в руку Юны, что-то тихо говорил ей, и буквально тянул за собой. Они ушли без всего, без еды и одежды, и Алзо полагал это справедливым наказанием за то, что Юна пыталась сделать с матерью его будущего ребёнка.
Сам он бросился к ней, чтобы вновь поднять на руки. Зоси молча наблюдала за ним, глядя своими пронзительными глазами прямо в его душу.
— Мы идём домой, — прошептал он ей, не удержавшись, поцеловал в лоб.
И понёс свою драгоценную ношу куда обещал.
Глава 37
Зоси не хотелось открывать глаза, приятная тряска от ходьбы державшего её на руках Алзо, успокаивала, даже умиротворяла. Столько всего свалилось на неё за последнее время, столько ей удалось пережить. Несколько раз она подвергалась смертельной опасности, и всё же, каждый раз, удача была на её стороне.
Удача… Или мужчина, что появился в её жизни самым случайным образом. Он согрел её тогда, в пещере, она избежала жуткой смерти от мороза. После он защитил её от собственной стаи, намеревавшейся поужинать ей на досуге. И вот теперь…
Это было самым страшным испытанием. Разъярённая жена Алзо — Юна, кажется, она возненавидела Зоси задолго до её появления. Говорил ли он о ней раньше? Вряд ли. Но женщины так устроены, что не обязательно им всё слышать. Они могут чувствовать, тонко подмечать изменения, происходящие с их мужчинами. Красавица Юна вряд ли была исключением. Причём наверняка она не любила мужа — её задевало поруганное самолюбие, ведь все на свете должны любить таких красавиц, даже поклоняться, несмотря ни на что. А тот мужчина, что защитил её, он ведь тоже, похоже, любил… Возможно, она даже не была верна Алзо, раз он с таким спокойствием отпустил её с другим.
Но то, как он собирался отомстить ей, своей жене, произвело на Зоси неизгладимое впечатление.
Алзо хотел убить — её, свою супругу, одну из своей стаи. Ради кого? Дикарки, что оказалась в его постели случайно, да ещё и умудрилась понести от него. Обуза из враждующего племени. Но как… как он её защищал!
Вот и сейчас она чувствовала то и дело его сбивчивое дыхание на своём лице. Взгляд, полный беспокойства и нежности. А ещё чувство вины, исходившее от него, она ощущала кожей.
Поэтому и боялась открыть глаза. Боялась, что он увидит в них что-то такое… сродни благодарности.
Конечно, она не просила её спасать. Зоси сама уверяла себя, что должна умереть, не важно каким способом, дабы не породить на свет этого ребёнка — смеска человека и оборотня. Жить ей вовсе не хотелось, но лишь до тех пор, пока смерть не раззявила свою ужасную пасть прямо перед её глазами. Жутко, до чего же жутко было в тот момент! И тогда она поняла, что с жизнью прощаться вовсе не намерена.
Перед глазами так и стояло искажённое злобой лицо Юны, а после — волчья морда с наполненными злостью и ненавистью глазами. Она бы убила её, если бы не Алзо. И, возможно бы, сделала доброе дело…
Они добрались до дома не скоро, Алзо старался нести её аккуратно, чтобы тряской не сделать ещё хуже. В доме было холодно, давно остывший очаг и всё так же настежь распахнутая дверь сделали своё дело. Уложив девушку на кровать, он накрыл её всеми покрывалами, что нашёл в доме. После разжёг очаг, подбросив побольше дров, и, зайдя в одну из комнат, должно быть, принадлежавших Юне, сгрёб все её вещи в охапку и вышвырнул на улицу. Они раздражали его, как будто незримое присутствие бывшей жены ещё витало в воздухе. Он хотел как можно скорее избавиться о последних воспоминаниях о ней.
Когда дом достаточно прогрелся, он подошёл к Зоси, чтобы стащить с неё все покрывала и одеяла. Девушка всё так же внимательно наблюдала за тем, что он делает, но когда он начал раздевать её, дёрнулась как от удара.
— Не трожь… — шёпотом начала она свою давнюю песню.
Алзо лишь устало взглянул на неё.
— Неужели ты думаешь, что сейчас я способен на что-то такое? — ухмыльнулся он. — Нужно осмотреть и обработать твои раны. Тебе придётся раздеться, но я уже поклялся, что не сделаю ничего постыдного против твоей воли. Ты видела меня нагим и не раз, у нас, оборотней, это не считается чем-то дурным. Позволь и мне увидеть тебя…
— Нет…
Мужчина вздохнул.
— Послушай, теперь ты официально моя жена. Я сказал об этом на нашем совете перед всей стаей. Обряд мы проведём позже, как только ты маленько обвыкнешься. Не хочешь, чтобы я раздевал тебя — тогда разденься сама. Я принесу чистую воду, чтобы промыть раны. Обещаю не глазеть.
Если Зоси и хотела возмутится на то, что она теперь жена, то сделала это молча, лишь сверкнув знакомым уже мужчине взглядом — смеси гордости и непримиримости.
Он поднялся, чтобы вскоре вернуться с деревянным ушатом воды, в котором плавал чистый кусочек ткани. От воды пахло отваром трав, люди тоже их использовали для промывания ран.
Зоси сидела на кровати. Без одежды, поджав под себя ноги и обняв руками так, чтобы видно ничего не было. А сверху ещё натянула одно из покрывал. Она то смотрела на Алзо с вызовом, то стыдливо отводила взгляд.
А он честно, как и обещал, старался не глазеть. Но не мог. Это тело манило его, и острое желание тут же вспыхнуло, едва он осознал, что девушка обнажена. Хорошо он хоть успел одеться, и не выдать себя. В конце концов девушке