Алзо, улыбнувшись, одобрительно ей кивнул. И протянул ладонь. Не сразу, замешкавшись, Зоси всё же рассталась со своей защитой в виде покрывала, но тут же повернулась к ему спиной, залившись стыдом. Мужчина осторожно коснулся её плеч, так, чтобы осмотреть её всю, не смущая их обоих.
Всё её тело было покрыто синяками. Старыми, уже проходящими, и новыми, полученными сегодня. Из ран — большие царапины на лице, что вызвали некоторую припухлость, на теле их почти не было, лишь одинокие мелкие кровоточащие полоски. Больше всех досталось рукам — они были изгрызены в кровь, когда Зоси защищалась.
Омыв её тело тёплой водой, едва дыша, чтобы не наброситься на девушку с восставшей звериной тягой, основанной на невероятном желании, он обработал мелкие раны какой-то жутко пахнущей мазью. А после, прикрыв обнажённое тело девушки свежей простынею, он занялся её ладонями.
Кажется, девушка расслабилась, когда получила некое подобие одежды, и теперь внимательно наблюдала за тем, как Алзо её лечит. Бывало, она морщилась от боли, но, привыкшая к ней с детства, не жаловалась и не ныла. Сейчас их лица были так близко, и сосредоточенность Алзо, и её любопытство, не мешали им наслаждаться обществом друг друга. А когда он закончил, обработав обе её кисти той же мазью и перевязав чистой тканью, смущение вновь настигло обоих.
— Кажется, всё, — Алзо попытался улыбнуться, но смертельная усталость этого дня просто валила его с ног. — Может, теперь скажешь мне своё имя?
Зоси молчала. Он видел, что она порывается его поблагодарить, но всё та же гордость мешала ей это сделать. Конечно же! Ведь это по его вине она так пострадала… Впрочем, он и не ждал от неё слова благодарности. Было достаточно того, что она осталась жива.
— Дверь закрыта, — отправляясь к себе, сообщил он ей. — Не вздумай убегать, ты видишь, как могут быть опасны местные жители… А если что, я рядом. Только позови…
Алзо повернулся к ней, намереваясь уйти.
— Зоси, — вдруг долетело ему в спину.
И по телу разлилось блаженное тепло. «Зоси» — жизнь. Это было лучшим финалом длинного дня. Улыбка расплылась на его лице. Он повернулся, чтобы поделиться ей с той, что наконец-то доверила ему своё имя.
Но Зоси уже зарылась под все свои одеяла, должно быть, нарочно, чтобы не видеть его реакции. Это было не важно. Она привыкнет. Ведь первый крохотный шаг к их взаимному доверию был положен.
Глава 38
Ночь прошла в тишине и покое, хотя забыться простым сном без сновидений ей так и не удалось. Он видел её… Видел, и не коснулся, хотя мог, ведь никто бы ему сейчас не смог помешать. Быть в его присутствии обнажённой казалось для Зоси верхом неприличия, но, кажется, у неё и правда не было выбора. Раны и ушибы болели. Болело буквально всё, но…
Но когда он дотрагивался до неё, бережно и осторожно, как в детстве касалась только мать, девушка испытывала странное волнение, и ловила себя на мысли, что забывает о боли, словно руки этого мужчины были сотканы из волшебства, способного побороть любую муку. Дрожь пробегала по её телу, когда он проводил намоченной водой тканью по её коже, промывая раны, и ненароком касался обнажённой спины и плеч. Хотелось ещё и ещё чувствовать эти прикосновения, что успокаивали, убаюкивали, утешали.
Алзо был деликатен. Его руки дрожали от напряжения, когда он осматривал её уже налитую грудь, невольно облизывая пересохшие губы — она и сама не знала, куда глаза деть, чувствуя, как замирает его горячее дыхание при каждом прикосновении, и, кажется, для обоих стало облегчением, когда эта пытка закончилась. Ведь, помимо дикого стыда, Зоси одолевало и странное желание, постыдное, слишком откровенное — то самое, что привело её однажды в той пещере к роковой ошибке. Она до боли закусывала губу, только чтобы не выдать себя и свои чувства. К тому же это было просто глупо — после смертельной опасности, которую она едва пережила, испытывать влечение к мужчине было просто чем-то ненормальным, из ряда вон. На это происходило помимо её воли, и здесь Зоси была бессильна.
… а ещё она чувствовала необычную нежность, что исходила от оборотня по отношению к ней. Обычно мужчинам её племени не было присуще подобное обращение к женщинам, вспомнить хотя бы грубые игры Латера, хватавшего её за что не попадя! Часто после его таких внезапных «ласк» оставались синяки по всему телу. Конечно, и она в долгу не оставалась, защищаясь, ударяя наотмашь, но ведь она была женщиной, и первой на рожон не лезла никогда.
При воспоминании об этом негодяе Зоси даже передёрнуло. Нет, не нужно вспоминать его, не сейчас. Алзо был другим, и, хотя девушка не забыла, кто нанёс смертельный удар её отцу, всё же нужно было быть справедливой: вожака спровоцировал Латер. Возможно, даже подстроил, чтобы всё сложилось таким образом, зверолюд убил бы вождя, а он занял бы его место во главе селения. Сейчас, рассуждая об этом спокойно, Зоси всё больше убеждалась в правоте своих мыслей. Очень жаль, что тогда она была наивной и такой беспечной, и не додумалась до этого раньше.
Алзо не был мягким по отношению к другим, она же видела, как он разговаривал с представителями своей стаи, с женой… Её вновь передёрнуло, но теперь по другому поводу. Юна ведь осталась жива, Алзо оказался настолько великодушен, что позволил ей жить. И это значило лишь одно: рано или поздно она попытается вернуться, чтобы довести дело до конца. И, кто знает, сколько сторонников было у волчицы, готовых пойти против своевольства вожака, посмевшего притащить в их стаю человечку! Да ещё и с полукровкой под сердцем…
Зоси совсем уж стало не весело, но болезненная во всех смыслах процедура подошла к концу. Алзо обработал её руки, пострадавшие от укусов его бывшей жены, и она была ему почти благодарна: обёрнутые в ткань, они не так сильно болели, лекарство начинало действовать, заживляя покалеченную кожу и мышцы. Пришла пора расставаться.
Но мужчина не спешил уходить. Его светлые, добрые глаза смотрели ей прямо в душу, и, хотя она всё время старательно отводила свой взгляд, но кожей ощущала на себе летнюю синеву неба в солнечный день, и Зоси даже чудилось, что она ощущает теплоту пригревающего солнца.
Он что-то говорил ей, но она слушала в пол уха, уставшая, израненная, сонная. Даже его