Но пока что нужно было выбраться самому.
Прищурив глаза, он, наконец отыскал то, чего сейчас хотел так увидеть. Толстая сломанная ветка вмёрзла в сугроб, и пришлось приложить некоторые усилия, чтобы её достать. Использовать её как опору было хорошей идеей, она давала устойчивость, и часть веса можно было переложить на ветку, чтобы, не садясь на землю, стоя передохнуть.
И всё же дорога домой ему казалась бесконечной.
Ему помогало так же то, что он хорошо знал эти места, и легко ориентировался даже в полумраке. На боль Латер старался не обращать внимания, хотя к тому времени, как он добрёл до начала селения людей, она стала просто невыносимой. Заглянуть бы к Лунье, да вдруг он вспомнил, что покончил со старухой собственными руками. Неосторожно, в гневе отшвырнув её, но много ли нужно было настолько древнему организму? Хотя она сама была виновата: не скрой она от него факт беременности Зоси, не бросься ему под ноги в то время, когда девчонка решила сбежать…
…Нет, он пойдёт к другому лекарю, это он понял, едва добравшись до собственного дома. Сил не осталось даже на то, чтобы снять одежду. Едва осознав, что всё страшное позади, он упал на кровать прямо в одежде, забывшись долгим и тёмным сном.
А очнулся не здесь, а в грязной вонючей лекарни, которую так ненавидел, потный и весь перемотанный тряпьём — на том самом месте, где в прошлый раз лежал Палак. Только вот теперь вождь стоял рядом, с хмурой грустью наблюдая за его пробуждением. Они словно поменялись местами, хотя так оно и было.
И Латер напрягся, в ожидании своей участи.
Глава 35
Алзо пришёл на совет одним из последних, почти все мужчины были в сборе, несмотря на поздний час. Он нахмурился, почувствовав недоверие, исходящее от общей массы. Он знал, что будет именно так, а потому был готов. Оставалось только не показать и намёка на слабость, чтобы ни у кого не осталось сомнений — он осознавал серьёзность своих действий. И ни о чём не жалел.
Дойдя до своего места во главе стола, вожак окинул притихшую стаю взглядом. Кажется, все ожидали его объяснений по ситуации с человеческой девушкой в их селении, имени которой он до сих пор не знал. И всё же он не был намерен сдаваться.
— Алзо! — воззвал к нему нетерпеливый голос одного из его людей по имени Тиннги. — Объясни, зачем ты притащил сюда эту человеческую девку, подставив под удар всю стаю?! Ты как никто другой знаешь наши законы. Ни один человек не должен переступать наши владения, если он не труп и не пленник!
Его поддержали неодобрительными возгласами, полными непонимания и осуждения. Однако, самые разумные молчали, ожидая, когда своё слово скажет сам вожак, внимательно прислушивающийся к тем, кто что-то от него требовал.
— Человек — да, — наконец произнёс он, и все разом смолкли. — Но как насчёт одного из нас — волка? Я привёл сюда не человека, хотя эта женщина, не буду скрывать, мне тоже дорога. Я привёл в свою стаю своего будущего сына — его вы тоже готовы попрать, изгнав из стаи?
Мужчины начали переглядываться, не до конца понимая суть его речи.
— Мы говорили вам! — те, кто был с ним утром на охоте, охотно подтвердили его слова. — Она точно ждёт ребёнка, от неё оборотнем за версту пахнет! Да только мы сначала не поняли, что к чему.
— А ты уверен, что ребёнок твой? — не унимался Тиннги, отчего-то заухмылявшись.
— Уверен, — кивнул Алзо. — Я согрешил, взяв эту женщину во время белой бури, не против воли, но против совести. Она понесла от меня, это мой грех, но и мой ребёнок. И я за него в ответе.
Воцарилась тишина.
— Что это значит, Алзо? — спросил один из старейшин, прищурив подслеповатые глаза.
— Это значит, — вожак поднялся в полный рост и сверкнув непримиримыми глазами, — если кто-то посмеет причинить вред моей женщине или моему пока ещё нерождённому ребёнку, будет иметь дело со мной! Они оба под моей защитой, это должен уяснить каждый из вас, и донести до своих женщин и детей. Это приказ вожака! Ослушавшегося ждёт смерть.
Мужчины пригнули головы, не в силах противостоять прямому приказу альфы.
— У кого-то есть возражения? — обычно спокойный и сдержанный, Алзо сегодня превзошёл сам себя.
От него исходила Сила, которую мог почувствовать каждый, его стая притихла, подчиняясь ей, насыщаясь, словно до этого самого дня она спала, или же её вовсе не было.
— Тогда что насчёт Юны? — так же спокойно спросил тот же старейшина, скорее, ради порядка, нежели действительно озаботившись судьбой женщины.
— Она не подарила мне ни одного наследника за столько лет, значит я вправе расторгнуть брак с этой женщиной. — произнёс Алзо, и ничто не шевельнулось в его душе при этих словах, он даже сам удивился своей холодности по отношению к бывшей жене. Ни жалости, ни сожаления… — Юна теперь вправе делать всё, что хочет и идти туда, куда хочет. Отныне она свободна.
Старейшина кивнул, принимая все ответы вожака.
— Ладно, — добродушно Тиннги хлопнул ладонями по своим коленям. — А что насчёт чужачки? Сама-то она горит стать частью стаи или нет? Может случится, что опасность будет исходить именно с её стороны…
— Тиннги испугался человеческой девчонки! — засмеялся кто-то, и другие подхватили этот смех.
Мужчина, нахмурившись, начал злиться, выставив себя дураком перед свободной стаей, но ведь сам был виноват. Не смеялся только Алзо, его напряжение никуда не исчезло, хоть стая и приняла его выбор — это он чувствовал. А ещё он чувствовал нечто неладное, злое предчувствие отравляло его изнутри. Но выдать этого он так же не мог.
— За это я тоже беру ответственность на себя, — вполне серьёзно заявил он. — Каждый в праве волноваться за свою жизнь и жизнь своей семьи, и я это понимаю. Поэтому моя новая жена будет не только под моей защитой, но и под моим контролем — я даю слово, что по её вине не пострадает ни один из вас и ваших родных.
Да что же это такое?! Алзо занервничал ещё сильнее. Нужно было возвращаться… Она там одна…
Как и… Юна!
Каким же он был дураком, напрочь позабыв об осторожности. Обиженная