— Юна, — вновь повторил тот. — Я знаю, что тебе больно, но я готов потерпеть, дать время тебе пережить эту боль… Ведь теперь мы можем жить вместе и ни от кого не прятаться…
Женщина смотрела него свысока, припухшими от слёз глазами, и было не понятно, о чём она сейчас думает.
— Взгляни на это иначе… Прошу, любимая…
Велтор потянулся к ней за поцелуем, и она не оттолкнула его, но приняла безэмоционально, без былой страсти, словно и вовсе была не живой. Но мужчину это не останавливало. Насытившись поцелуем, он поднял её на руки, чтобы отнести на кровать и там раздеть. Юна не сопротивлялась, сейчас она во всём была податлива, разве что, былого огня в ней не было, хотя Велтор, казалось, этого не замечал. Сделав своё дело, он, довольный уткнулся носом ей в обнажённое плечо, благоухая потом и тяжело дыша, явно наслаждаясь произошедшим.
Женщина же продолжала лежать так, будто ничто в этом мире её не трогало, и она заранее была на всё согласна. И только слезинки продолжали катится из её глаз, а чёрная ненависть к собственному мужу и той, что стала окончательной причиной разлада между ними, всё росла в её не знавшем любви сердце. И для себя она уже решила, что не оставит это так, и отомстит обоим. Алзо — за то, что посмел обращаться с ней так; девчонке — за то, что даже не являясь частью стаи, она посмела посягнуть на святое — её мужа, вожака зверолюдов. Она уже знала, что надо делать, желая как можно скорее привести в исполнение свой план.
Велтор задремал, а она всё смотрела в потолок, понимая, что сейчас отдала бы всё, чтобы вернуть время назад. Будь у них хотя бы один ребёнок, и Алзо не посмел бы выставить её полной дурой на глазах у всего племени. Юна так жалела о том, что принимала эти травы, навсегда лишившие их с мужем потомства. И хотя в этом виновата была сама она, признавать свою вину всё же было слишком больно.
Громкий стук в дверь напугал её. Юна первым делом подумала вновь на Алзо — вдруг он одумался, а она здесь, лежит, обнажённая, в объятиях Велтора. Мужчина поднялся, чтобы открыть дверь, и запахи сказали ей, что Алзо среди пришедших не было…
— Вызывают на совет, — сказал Велтор, вернувшись, натягивая на себя тунику и штаны. — Порошу, не уходи. Дождись меня здесь…
Он склонился к ней для поцелуя, но сейчас Юна словно случайно отвернулась, не ответив ни слова. Подходящий момент настал так быстро, что она и не ожидала… Алзо, Алзо сейчас тоже уйдёт, оставив в доме одну лишь дикарку с нежной сочной плотью и сладкой кровью… Аж клыки начали появляться во рту при этой мысли!
Благо, Велтор ничего не заметил. Дождавшись, пока мужчина уйдёт, она быстро оделась, и осторожно оглядываясь, чтобы не быть замеченной никем, направилась к их с Алзо дому в предвкушении сытного ужина. Конечно, дикарка была молодой, а, значит, вкусной, но всё же месть была самым вкусным блюдом. А потому Юна собиралась насладиться им как следует.
Глава 33
Алзо смотрел на неё сейчас, пронзительным, полным боли — её боли, пропущенной через его сознание, взглядом, и впервые в жизни не знал, что сказать. Связь, что зародилась между ними, он ощущал почти физически, наверное, так и должно было быть между истинно предназначенными друг для друга людьми…
Зоси не кричала, не впадала в истерику, но при этом испытывала такую жуткую душевную боль, что и ему было больно, точно так же, в той же степени. Отец… Конечно же, если он был повинен в смерти её отца, то она никогда не смирится с тем, что носит под сердцем его ребёнка. Тут уж никакие слова не помогут. И всё же он должен был попытаться…
Но едва вожак открыл рот, чтобы хоть что-то произнести на брошенное в него обвинение, как его грубо прервал громкий стук в дверь. Ему не хотелось сейчас отходить от девушки, но он обязан был ответить.
— Алзо, — сквозь пелену в ушах услышала Зоси незнакомый голос. — Совет вызывает тебя. Выходи прямо сейчас.
Зверолюд что-то ответил им, она не разобрала, а после возвратился.
— Мы поговорим, как я вернусь, — сказал он сухим, надтреснутым голосом. — Надеюсь, я ненадолго.
Зоси не ответила, даже не повернула голову. Какая ей была разница куда и на сколько он уходит? Пусть хоть сквозь землю провалится, ей было всё равно. Но он и не ждал любезностей.
Вместо этого Алзо отправился на кухню, и Зоси, прислушиваясь, поняла, что он собирает все ножи и, должно быть, верёвки, чтобы она не дай бог не покончила с собой. Надо же какой заботливый…
А потом, больше не говоря ни слова, он вышел за дверь, должно быть, подперев её чем-то с той стороны.
Зоси бросилась к окну: он действительно уходил в сопровождении таких же, как и он, зверолюдов. Значит, и ей было пора заняться своим спасением из лап этого оборотня.
Окна были слишком малы, в них не пролез бы и пятилетний ребёнок, что уж говорить о взрослой женщине. Да и никто в своём уме на севере не делал больших окон, ведь тепло в каждом доме было на вес золота. Даже у зверолюдов.
Безбоязненно пройдясь по дому, она заглянула под каждый половик, за каждую полку, надеясь найти потайной ход — от старейшин она слышала, что у некоторых имелись и такие, на случай внезапной опасности, но ей не повезло. Тогда она подошла к двери, ткнув её, и та распахнулась…
Не веря своему счастью, Зоси осторожно вытянула шею, чтобы взглянуть, что там за ней — ну не мог этот Алзо оставить её открытой!
И оказалась права.
Юна вывернула откуда-то так быстро и юрко, что Зоси вскрикнула от неожиданности.
— Не ждала?! — приторно-сладкая улыбка женщины была сейчас более похожа на кровожадный оскал.
— Я просто хотела уйти… отсюда… я не хотела приходить… он сам…
Залепетала девушка, видя, как кровью наливаются глаза жены Алзо.
— Конечно, — кивнула та, то ли действительно поверив, то ли издеваясь над ней. — Идём же!
— Куда?..
Но та рванула её за руку так, будто намереваясь оторвать. Зоси, растерявшись окончательно, сначала покорно пошла вслед за ней, а после, когда до неё дошло, чем грозит ей подобная «прогулка» со зверолюдкой, попыталась кричать и даже звать на помощь.
Но та лишь рассмеялась.
— К кому