При этом принадлежность к женскому полу порой становилась преимуществом: она позволяла проникать в те среды, которые были закрыты для мужчин. Журналистки, работавшие под прикрытием, обычно были молоды – чаще всего младше тридцати лет – и только начинали свой профессиональный путь. Их громкие расследования становились мощным трамплином для дальнейшей карьеры.
В 1888 году, спустя несколько месяцев после публикации знаменитых статей Нелли Блай о психиатрической больнице на острове Блэкуэлл, разразилась настоящая волна репортажей под прикрытием, проведенных женщинами. Весной Ева Макдональд Валеш, работая под псевдонимом Ева Гэй, провела для газеты The St. Paul Daily Globe расследование условий труда на нескольких фабриках Миннесоты. В частности, она проникла в мастерские швейной фабрики, принадлежащей компании «Шотуэлл, Клерихью и Лотманн», где застала бесконечные рабочие часы, вредные для здоровья условия и возмутительно низкие зарплаты. Еве Валеш было всего 22 года, но, несмотря на юный возраст, она уже работала в типографии и в статье для Daily Globe от 15 апреля 1888 года выступала как бывший член профсоюза, направляя работниц: «Мне сказали, что существует союз работодателей, облегчающий им навязывание низкого уровня заработной платы… Я предложила девушкам объединиться, чтобы защитить себя…» Они последовали ее совету: уже через месяц после публикации репортажа работницы объявили забастовку и добились повышения зарплаты. В одночасье журналистка стала звездой профсоюзного движения Миннесоты!
В июле 1888 года настала очередь Хелен Кьюсак, подписывавшейся как Нелл Нельсон, опубликовать в Chicago Daily Times репортаж из 21 части о фабриках, на которых работали женщины. Для расследования она устроилась на текстильную фабрику «Джулиус Стайн энд ко» на Маркет-стрит, соглашаясь на мизерную зарплату. «Никогда не ходите к Стайну, – предостерегла ее подросток, уже работающая там. – Это ужасное место». Шум, жара и влажность были там невыносимы. Затем Хелен перешла на швейную фабрику Эллинджера на Мэдисон-стрит, где «труд – это рабство, работница – рабыня, а плоть и кровь ценятся меньше, чем иголки и нитки. <…>. Женщины тесно прижимаются друг к другу, их локти соприкасаются вдоль линии швейных машинок <…>. Никто не смеет жаловаться ни на запахи, ни на холод, ни на головную боль, ни на условия работы, зарплату или правила. Но кому могли пожаловаться эти мученицы?» Кроме того, Хелен Кьюсак подняла тему сексуализированных домогательств со стороны бригадиров к молодым работницам, которые, если опаздывали на несколько минут или не выполняли дневную норму, подвергались шантажу. Проступок забывался в обмен на услугу сексуального характера. Самые слабые сдавались, остальные же рисковали потерять работу или ежедневно становились жертвами нападок. Заголовок репортажа – «Город рабынь» (La ville des filles esclaves) – точно отражал ужасающие условия труда женщин на фабриках Чикаго.
В октябре 1888 года Элиза Патнэм Хитон опубликовала в нескольких газетах, включая Times Union и Brooklyn Daily Times, статью «Путешествие фальшивой эмигрантки в Нью-Йорк». Ее задача заключалась в том, чтобы выдать себя за британку, желающую эмигрировать в США. Именно поэтому она пересекла Атлантику, чтобы добраться до Ливерпуля. Там она села на борт королевского почтового судна «Орания» (Aurania), принадлежащего компании «Кунард Лайн». «Я хотела, – писала она, – попасть на корабль, груженный человеческим товаром: пережить те же печальные или радостные приключения, разделить ту же хорошую или плохую участь тех, кто покидает дом и родную страну, чтобы спать на нижней палубе». В целом ее рассказ носит оптимистичный характер: США остаются «землей обетованной», а новоприбывшие все еще полны надежд.
Наконец, в ноябре 1888 года в Chicago Times был опубликован репортаж с загадочной подписью – «Девушка-репортер» (Girl Reporter). Это было масштабное и неоднозначное расследование на запретную тогда тему – аборты. За 15 лет до этого Сенат, приняв закон Комстока, криминализовал аборты, запретив даже инструменты и лекарства, используемые для искусственного прерывания беременности и контрацепции. «Девушкой-репортером» была Кейт Свон. Она посетила десятки врачей в Чикаго, примеряя роль отчаявшейся молодой женщины, желающей сделать аборт. Ей отказывали и даже оскорбляли, но большинство врачей согласились провести операцию за крупную сумму денег. Особенно запомнился доктор Сильва, известный в Чикаго. Он принял Кейт в сопровождении мужчины, который якобы был ее братом. Доктор объяснил ей риски, но в итоге согласился выполнить операцию за 75 долларов, добавив: «Это должно остаться в строжайшей тайне. Если хоть слово выйдет наружу, это навредит вам, этому мужчине и мне». Она также встретилась с доктором Ноллом на Вашингтон-авеню. Он сказал: «Это противоречит закону, но моя совесть – мой закон. Когда ценности моей совести расходятся с законом, я нарушаю закон и подчиняюсь совести. Когда вижу заблудшую беременную женщину, <…> я готов сделать все, чтобы спасти ее имя и избавить от позора. У женщины должны быть те же возможности, что и у мужчины, но общество слишком все усложняет. Когда я могу помочь одной из них – я это делаю».
– Выполнять работу будете вы? – спрашивала Кейт Свон.
– Если не сделаю это сам, то найду того, кто сделает.
Благодарна ли она за предложенную помощь? Вовсе нет – Кейт Свон была категорически против абортов, и ее репортаж под прикрытием имел цель продемонстрировать, что закон попросту не соблюдается.
Список «работавших под прикрытием» можно продолжить. Еще один пример – Элизабет Бэнкс, которая в 1892 году, когда ей было около 20 лет (хотя точный возраст она всегда скрывала), уехала из Нью-Йорка в Лондон, чтобы узнать жизнь бедняков изнутри. Для Weekly Sun и других американских изданий она перевоплощалась в уличную уборщицу, лавочницу, прачку, домашнюю прислугу… Однако с годами тяга к расследованиям под прикрытием у нее иссякла, особенно после того, как Первая мировая война открыла новые возможности для американских журналисток.
В Европе, особенно во Франции, немногие женщины решались на расследования под прикрытием. В 1896 году Северин попробовала свои силы в этом для La Fronde, присоединившись к работницам сахарной фабрики. «Почти целый день, сливаясь с этими бедными девушками, одетая как они, я бродила под пристальным взглядом сержантов мимо безлюдной фабрики в угрюмом товариществе непривычной праздности», – писала она. Однако это явление так и не достигло масштабов, сопоставимых с американскими. Тем не менее после войны, когда пресса по-прежнему маргинализировала женщин, ограничивая их так называемыми «женскими» рубриками, репортажи под прикрытием неожиданно стали возможностью выделиться и произвести впечатление. В частности, выбор в пользу такого жанра сделали Мариз Шуази и Мариз Керлен в конце 1920-х годов.
Месяц среди девушек
«В “Месяце среди девушек” я хотела взглянуть на