Продолжение ее истории гораздо трагичнее. Травмированная пережитым во Франции, Дороти заболевает, и ни одна газета не хочет брать ее на работу. В 1925 году, находясь в депрессии, она рассказывает врачу, что в детстве была изнасилована своим опекуном, который уже умер. Приемная мать отказывается в это поверить и добивается ее помещения в психиатрическую больницу. Там она провела 39 лет – до самой смерти в 1964 году.
Американки в большинстве
На следующий день после объявления войны американка Корра Харрис получила телеграмму от Джорджа Лоримера, главного редактора журнала The Saturday Evening Post, в котором она регулярно публиковала рассказы, литературные рецензии и благодаря которому добилась успеха, опубликовав в нем свой первый роман «Жена странствующего проповедника» (The Circuit Rider’s Wife) в 1899 году. «Хотели бы вы провести несколько дней в Лондоне и рассказать нам о женском взгляде на войну?» – спросил ее Лоример. Произведения Харрис в основном касались женщин, и она уже бывала в Европе в 1912 году, наблюдая за их положением в обществе, но теперь Европа была охвачена войной. Приглашение Лоримера означало, что она должна была освещать военный конфликт в качестве корреспондентки – роли, которая, по сути, предназначалась только мужчинам.
Одновременно с этим Лоример связался с Мэри Райнхарт и сделал ей такое же предложение. Конечно, у нее было медицинское образование – она была дипломированной медсестрой, что могло пригодиться в условиях войны. Но прежде всего она была успешной писательницей детективных романов с яркими героинями: любознательной и колкой Мисс Корнелией ван Гордер, медсестрой-детективом Хильдой Адамс и отважной Летицией Карберри. Райнхарт создала талантливых сыщиц, но превращение ее в военного корреспондента – это уже было совсем другое дело…
Харрис и Райнхарт тем не менее соглашаются отправиться в путь, и их репортажи для The Saturday Evening Post с тиражом в два миллиона экземпляров производят огромный резонанс. Однако не стоит считать Лоримера феминистским революционером. Чтобы освещать боевые действия, он всегда посылает мужчин, а женщин привлекает только для рассказа о женщинах, потому что, по его мнению, настоящие истории войны пишутся не на фронте, а в госпиталях и домах. Он объясняет это так: «Война во многом – дело женщин, и женщины, я думаю, лучше понимают мелочи, из которых складываются большие истории». Именно эти «мелочи» он поручает своим корреспонденткам, полагая, что женщина, по природе более чувствительная, лучше способна передать эмоции и рассказать истории, наполненные человечностью. «Большая история…» – так он начинает эту мысль, подчеркивая ценность женского взгляда.
Тем не менее благодаря своему решению Лоример сломал крепкую преграду: мужчины перестали быть монополистами в военных репортажах. Успех статей женщин, отправленных в Европу, открыл дорогу для других американских изданий. Социалистка и суфражистка Рета Чайлд Дорр отправилась в Европу для встречи с женщинами в условиях войны, работая на New York Evening Mail; Гертруда Атертон последовала ее примеру, сотрудничая с The New York Times, а Клара Литтлдэйл – для женского журнала Good Housekeeping[15].
Другой примечательный случай – Мейбл Поттер Даггетт, также горячая сторонница избирательного права для женщин. Однажды летом 1916 года, размахивая газетой, она ворвалась в кабинет главного редактора Pictorial Review Уильяма Пола Анелта и с энтузиазмом заявила: «Вот она, обещанная свобода для женщин!»
– Вы правы, – ответил он. – Хотите ли вы поехать туда и узнать, что этот страшный катаклизм цивилизации означает для женских прав?
Уже на следующий день Даггетт подала заявление на получение паспорта. Через несколько недель она стала одной из семи американских журналисток, аккредитованных французским генеральным штабом для поездки по разрушенным районам вокруг Реймса: «Во Франции есть поля, усеянные черными крестами, гектары и гектары. После каждого нового продвижения фронта таких крестов становится еще больше – целые телеги черных крестов!» – писала она в Pictorial Review. Освещение конфликта Даггетт выходило далеко за рамки поставленной перед ней задачи.
«Зачем вы приехали?»
Перед отъездом в Реймс Даггетт и ее спутников вызвали в Париж в приемный зал Дома прессы, организующего их поездку. Там их принял офицер, который торжественно предупредил о возможных опасностях, с которыми они могут столкнуться.
– Вы все еще хотите поехать? – спросил он всех присутствующих, но взгляд его задержался именно на Даггетт.
– Да, мсье, – вежливо ответила она.
После своей миссии во Франции Даггетт хотела вернуться в Англию, куда она прибыла из США. Но перед тем как пересечь Ла-Манш, ей пришлось столкнуться с препятствием – британским лейтенантом, который строго на нее смотрел. Она показала ему консульские письма, подтверждающие, что она направлена в Европу как журналистка. «Зачем вы хотите поехать в Лондон? – сухо спросил он, считая ее простой и надоедливой туристкой. – Нам не нужны путешественники». Он повторил: «Зачем вы приехали? – и добавил: – Лучшее, что вы можете сделать, – это вернуться домой. Америка – в ту сторону». Даггетт попыталась объяснить, что ей нужно вернуться в Лондон за своими вещами, но лейтенант не слушал: «Я не понимаю, как можно позволять женщине-журналисту путешествовать во время войны», – бурчал он. Тогда она решила смягчить его настроение: «Наверняка вас интересует пропаганда союзников в США?» Лицо офицера на миг смягчилось, и Даггетт воспользовалась моментом, рассказав, что хочет писать о вкладе британских женщин в военные усилия, что ее газета выходит тиражом в четыре миллиона экземпляров и ее статьи сильно повлияют на американское общественное мнение. Однако лейтенант снова нахмурился и сказал: «Приходите завтра!» Так длилось неделю. Наконец, он взглянул на ее паспорт и предупредил: «Во Францию вы больше не вернетесь до конца войны!» Этот приказ был абсурдным – ведь именно французы решали, кого пускать на свою территорию. Даггетт все равно вернется. Но своим глупым запретом лейтенант, явно настроенный сексистски, хотел показать ей, что война – это дело мужчин.
Эту сцену,