– Дальше доберётесь? – спросил водитель.
Несмотря на его умение держаться прямо под набегающим колким ветром, было похоже, что ближе к Тамбею ему подбираться не хотелось. Он мысленно прочертил для себя какую-то границу, перешагнуть которую для него стало непозволительно.
– Переночуете? – предложил я, проверяя своё предположение.
– Прощайте, – ответил тот и двинулся обратно к снегоболотоходу.
Мы начали спускаться к деревне, и уже буквально через пару минут попали в зону затишья. Метель кружилась позади нас и вгрызалась в окраинные здания Тамбея, но между спуском и деревней образовался настоящий воздушный провал, точно кольцом огибающий поселение.
– Наша команда вон в том домике! – пытаясь перекричать пургу, в которую мы только что шагнули, подсказала Лука.
Она указала крайнее строение возле проулка с покосившимся стенами, расположившееся ближе к «Арктике», чем к началу поселения.
– А где находка?!
Лукерья показала на буровую установку. Её башня вырастала из громадной крытой конструкции.
– Внутри здания?!
– Так бурить безопаснее здесь! – пояснила она. – Тот же принцип закрытого пространства, что и на «Восточном»!
– То-то она мне ракету напомнила!
Понимая, что стучать в окна при такой погоде бесполезно, я по-свойски шагнул в дверь первого от дороги здания с торчащим из крыши рыбьим скелетом вышки связи. Красный огонёк еле тлел высоко в чёрном небе. Над входом в строение ветер нещадно трепал хлопающий флаг с логотипом газодобывающей компании.
Обдало жаром. Сразу захотелось снять с себя всю лишнюю одежду. Внутри оказалось не так много места, как можно было ожидать. Должно быть, значительную часть пространства съедали утеплённые стены.
Напротив входа стоял стеллаж со всевозможным оборудованием связи и нишей, в которую встроили письменный стол. На нём рядом с компьютером валялся паяльник и дымилась кружка с каким-то напитком. По бокам от рабочего места связного находились два небольших окна – одно выходило на дорогу, а второе – внутрь поселения. Образующие небольшой коридор стены по бокам от входной двери говорили о скрытых комнатках за ними. В правой кто-то закряхтел и заёрзал.
– Кто там? – раздался недовольный голос.
Вслед за ним показался небольшого роста сухой мужчина лет шестидесяти, одетый в толстенный синий комбинезон и тяжеленную куртку с меховым капюшоном. В руках у него была пачка луковых чипсов.
– А, это без вас начать не могут раскопки? Геннадий, – представился он, обсосал пальцы и протянул ладонь.
– Константин, – поприветствовал я, пожимая её. – Не проводите до буровой? Не терпится взглянуть на находку.
Не возражая, он пригласил нас за собой, на ходу просовывая узловатые ладони в трёхпалые рукавицы.
Остановившись через несколько метров возле следующего строения, он попросил подождать, а сам вошел внутрь.
– Куда это он? – спросил я.
– За главным, – пояснила Лука.
На улицу вместе Геной вышел рослый мужчина атлетичной наружности. Когда он подошёл ближе, по чертам лица стало понятно, что он, скорее всего, коренной житель Ямала. Только необычайно рослый для представителя своего народа.
– Нойко, – представился мужчина. – Инженер по бурению. Надеюсь, ваша работа не займёт много времени? Мы не должны выбиваться из графика.
– Зависит от того, в каком состоянии и как именно погребены тела.
– Хаярць, – отмахнулся инженер и позвал за собой.
Он повернулся к нам широченной, как две мои, спиной, и повёл к буровой.
– Что он сказал? – спросил я у связного.
– Что ты бездумно говоришь много лишнего.
Внутри комплекс «Арктика» представлял собой огромный ангар высотой приблизительно в два этажа. Температура здесь была примерно той же, что и на улице, но зато отсутствовали ветер и осадки. Пол оказался частично составлен из металлических решетчатых панелей, а частично отсутствовал. Под нависшим из потолочного проема башни тёмным буром земля была голой. В ней сделали полутораметровое геометрически ровное углубление и установили две металлические лестницы с перилами для удобного спуска.
Образовавшийся квадратный колодец сантиметров на сорок сверху состоял из коричневатого песчано-глинистого грунта, а всю остальную глубину занимал лёд. Выглядело место разработки в точности как надкушенное эскимо.
Кристаллы льда на разломанной кромке блестели драгоценностями в лучах промышленных осветителей, расставленных вокруг ямы на штативах.
На дне в центре лежал комок густого тёмного меха с хоботом. Мамонтёнок действительно сохранился великолепно. Можно было подумать, что он живой, в любую минуту мог вскочить на свои копытца и начать метаться по буровой. Разве что на морде кожа казалась излишне сморщенной. С другой стороны, откуда мне было знать, как именно выглядели живые мамонты. Вдруг такими шарпеистыми они и задуманы природой?
А вот о хорошей сохранности человеческих тел говорить не приходилось – в сравнении с животным это были скорее скелеты в лохмотьях, вмёрзшие в лёд, чем сенсация. Останки разместились чуть ниже, и на поверхности виднелись лишь их части – затылочная кость, пальцы руки, рёбра.
– Мамонт не был вморожен? – спросил я, не понимая, как объяснить разницу в сохранности тел. – Его сюда будто отдельно принесли уже после обнаружения скелетов.
– Он попал в ледяную пустоту, – пояснила Лукерья. – Повезло.
– Да всё равно у них разный возраст, – бросил я. – Тела, скорее всего, изначально более старые. Не думаю, что это ритуальное убийство. Какой-то обряд с давно умершими – возможно. Или же мамонтёнок пришёл сюда намного позже гибели этой компании. Нужно исследовать.
– Ну так забирайте я-хора и исследуйте себе на здоровье, – сказал Нойко. – Тела потом заберёте, подвинем их.
– Нет, – выразил несогласие я. – Нам нужно осторожно, ничего не перемещая, освободить от мерзлоты всю площадку и увидеть находку целиком. Составить карту. Сделать снимки…
– У вас есть неделя. Дольше оттягивать бурение не смогу, – уведомил инженер. – Если не успеете – выпилим вам их прямо запечатанными в лёд.
С этими словами Нойко нас покинул. Гена, всё это время молча лузгавший семечки прямо себе под ноги, увязался за ним.
Я спустился по лестнице и, ловя равновесие, подобрался к мамонтёнку, ставя ноги между распластанными конечностями древних людей. Наклонился. Приятно пахло влажной шерстью.
– Да он и впрямь как живой, – подметил я. – Имя уже выбрали?
– Айрекул, – сказала Лука. – Это девочка.
– Оригинально. Что-то на ненецком?
– Моё имя задом наперёд, – пояснила Лука.
– На раздачу скромности, вижу, вы опоздали, – посмеялся я.
– У нас это семейное.
Я приблизился к щёлочке век животного и разглядел в ней голубую радужку глазного яблока.
– У мамонтов были голубые глаза? – удивился я. – Я думал карие, как у слонов и у меня.
– По крайней мере, такие были у этого. Вылезайте, завтра все вместе приступим.
Уже было направился