— Привет, коза.
— Привет, засранка.
У нас нетипичная сестринская любовь, иногда мы ссоримся, но подсознательно я знаю, что Ками за меня горой — как и я за нее.
Смеясь, обнимаем друг друга, и я кладу ей руку на плечо:
— Как экзамен?
— Пять! — произносит гордо, бьет себя в грудь.
— Я в тебе не сомневалась.
Заглядываю на кухню.
— Тимура нет, — сразу говорит Ками и ухмыляется. — Но вот-вот должен приехать.
Выгибаю бровь, глядя на сестру:
— А что сразу Тимур? Я не за этим сюда пришла, — вру, а в ответ вижу насмешливое выражение лица сестры.
— И зачем же еще ты сюда заглянула?
— Дёмик где? Могу я с братом поздороваться? — у мамы и Яра сын на два года старше Нади.
Ками продолжает улыбаться, но хотя бы не оспаривает мои слова.
— Я тут. Привет, Кать.
— Привет, бандит, — треплю его по волосам.
В квартире шумно, что, впрочем, бывает каждый раз, когда мы вот так встречаемся. Народу так-то немало.
— Я отойду в туалет, — говорю маме и ухожу в уборную напротив кухни.
Смотрю на свое раскрасневшееся от переживаний лицо.
Это будет сложный вечер.
Слышу щелчок входной двери. Сжимаю раковину до побелевших костяшек, в отражении вижу испуг на своем лице. Да какой там испуг! Я вот-вот свалюсь в обморок.
— Тимур! — визг Ками и тихий смех Тимура.
Шорох, голоса, и один из них тоненький голосок Нади:
— Здрасьте.
Тишина.
— Чья это принцесса? — недоумевающий голос Тимура.
И добродушный смех Камилы.
— Так это дочь Катюхи. А ты разве не знал, что у нее дочь?
Глава 8
Тимур
Шесть лет назад
Вообще я не беспредельщик и тем более не уличная шпана, которая регулярно бесчинствует.
Я не сволочь, которая испытывает удовольствие, избивая людей. Это не мой промысел и тем более не смысл моей жизни.
Но когда бита опускается на ребра препода, где-то внутри я чувствую зловещее ликование в духе сумасшедшего Джокера.
Я запрокидываю голову, поднимая лицо к ночному небу, и втягиваю носом холодный воздух. Он остужает что-то внутри, но недостаточно для того, чтобы я не опустил биту на этого козла и снова не прошелся по его ребрам.
— Возьми деньги, карты, телефон, что угодно, только остановись. Пожалуйста, не надо…
Наверное, это несправедливо. Бита против кулаков… заранее плохой исход для того, у которого есть лишь второе.
Наверное, это неправильно. Неправильно было заходить со спины. Неправильно было бить в шею.
Я не врач, но мой отец — да.
И вот что я знаю от него: шея человека — анатомически сложная.
Переломы и вывихи позвонков сопровождаются сильной болью в зоне поражения. Если во время несчастного случая повреждается спинной мозг, человек находится в сознании, но не способен двигаться.
Непорядочно было бить его туда. Не по-пацански.
А порядочно ли было подкатывать к студентке и звать ее домой «сдать экзамен»?
Крайне маловероятно.
Бита опускается ему на ноги.
Препод орет.
Перелом — вряд ли. Сильный ушиб — гарантирован.
— Ты! Сосунок! Думаешь, тебя никто не найдет?! Весь город в камерах, и тут на парковке их полно! Тебя найдут!
— Как мило, что ты решил поболтать со мной в таком тоне.
Пихаю этого отброса в поясницу. Снова крик.
— Ты воешь, как девчонка, — усмехаюсь.
— Ты сядешь! — препод начинает плакать.
Замахиваюсь, опускаю биту ниже поясницы.
— А вот ты сидеть вряд ли сможешь. Сюрприз, мазафака!
Знаю, что я больной ублюдок.
Но в моей голове воспоминание о рыдающей в истерике Кате, и остановиться, увы, я не могу.
— Клянусь, я подключу все связи, тебя найдут и посадят! — Алферов визжит, как телка.
Верчу в руках биту и тип дергается.
Присаживаюсь перед ним на корточки:
— Знаешь, я тут хакнул тебя… и угадай, что нашел в твоем ноуте и телефоне?
Дергается.
— Фотографии. Видео. Переписки. Кто-то был с тобой добровольно, но… не все… далеко не все.
Алферов трясется.
— Ты шантажировал их, да?
Молчит.
— О, не переживай, я никому не расскажу. — говорю как заботливая тетушка. — Тем более что все твои сокровища уже отправлены прокурору. Знаешь, есть одна женщина. Прокопова Ирина Олеговна. Говорят, зверь. Насильников не выносит и в девяносто девяти процентах случаев сажает их. Не дает спуску тварям. И они едут в Матросскую тишину или в Бутырку; что там с ними делают — конечно, вопрос. Но, полагаю, скоро ты узнаешь ответ.
Алферов рыдает вовсю.
Я беру его за шкирку и наклоняюсь над ним:
— А вот мне за это ничего не будет. Потому что никто не станет бороться за такого урода, как ты.
Перед дверью отцовской квартиры я замираю.
Разговор с матерью был сложным.
С отцом будет еще сложнее.
Заношу руку над звонком, нажимаю на кнопку. Дверь тут же распахивается, передо мной появляется симпатичная девчонка.
Моргаю, как дебил.
— Ками? — открываю рот от шока.
— А что, не похожа?
Кокетничает, ведет плечом.
— Последний раз, когда я тебя видел, ты спрашивала, не смогу ли я достать тебе автомат Калашникова.
Я захожу в квартиру, а Ками отходит назад и разводит руками:
— Что поделать: в школе запретили с ним тренироваться, а мне нужно было стать лучшей в классе.
— Ты и была лучшей!
— Среди девочек, а я хотела стать лучшей среди мальчишек!
Качаю головой, поражаясь тому, что вижу. Сестра Кати теперь совсем другая. Очевидно, девчонка-сорванец канула в прошлое, и теперь передо мной очень красивая и женственная девушка.
— Ты определенно изменилась, Камила. Как ты вытравила из себя пацанку?
— Ну, знаешь… Все течет, все изменяется.
— Здрасьте.
Камила оборачивается, а я выглядываю из-за нее.
В коридоре стоит девочка.
Крошка такая. Худенькая. В платье нарядном, как из сказки. Красивая девочка, но… чья? Неужели отец и Ольга решили сходить еще за одним ребенком?
— Чья это принцесса? — спрашиваю, недоумевая.
Камила складывает руки на груди и смотрит на меня с кривой улыбкой.
— Так это дочь Катюхи. А что, ты не знал, что у нее дочь?
Я медленно перевожу взгляд с Камилы на девочку и обратно.
— Это шутка? — усмехаюсь слишком болезненно.
Улыбка