— Я скучаю по нему, — отвечаю маме искренне. — Мы были вместе совсем мало, даже не успели привыкнуть к тому, что теперь мы есть в жизни друг друга. А еще я зла на него за то, что он оступился тогда и нарушил указания руководства. Еще мне жаль Надю. Она каждый вечер спрашивает у меня, когда приедет папа, а я не знаю, что сказать ей.
Эти два года я учусь говорить правду. Получалось не сразу, но я стараюсь по сей день.
Поворачиваюсь к маме и грустно ей улыбаюсь.
— Порой мне до жути одиноко, но я жду его, мам. Верю и жду.
Мама протягивает руку и сжимает мою ладонь.
— Он вернется. Ярославу обещали. Просто просили подождать.
Устало качаю головой:
— Именно это я и делаю: жду. Столько, сколько потребуется.
Мама кивает, у самой на глаза наворачиваются слезы, и она пытается перевести тему:
— Как Надюша, готова к школе?
— Да, мы купили все, кроме разве что парочки вещей, и надо докупить канцелярию. Она ждет не дождется. Говорит, очень хочет, чтобы в первый раз ее повел в школу папа.
— Может, так и случится, — мама смотрит на меня с жалостью.
— До школы две недели, так что вряд ли, мам. Но я сохраню для Тимура фотографии и видео, чтобы, когда он вернется, непременно посмотрел, как прошел этот день у его дочери.
Прямо на пороге квартиры нас встречает Ярослав. На нем надет передник, в руках лопатка.
— Вы уже дома? Замечательно! — притягивает к себе маму, целует ее.
Мне становится грустно от этой картины, потому что с каждым днем тоска по Тимуру становится все сильнее. Мне очень его не хватает.
— Ну пошли, все уже собрались.
Идем за Ярославом. Камила тоже тут, Демид помогает накрывать на стол.
Семейная болтовня поднимает настроение. Это рутина, которая приносит спокойствие и осознание того, что у меня есть семья.
Придвигаюсь поближе к Ярославу и спрашиваю:
— Яр, что-то слышно о Тимуре?
Он тут же становится более серьезным, потому что беспокоится о своем сыне ничуть не меньше меня.
— Сказали, переживать не стоит, с Тимуром все в порядке.
— Нам остается только ждать, да? — вздыхаю.
— Да, Катюш.
Киваю. Ну что ж, раз сказали…
— Значит, будем ждать, Ярослав, — улыбаюсь приободряюще.
— Будем.
Ужин проходит за болтовней обо всем на свете.
Тема Тимура больше не поднимается. Говорить, по сути, не о чем. Подробностей у нас нет, остается только лишь молчаливое ожидание.
Мы с Надюшей возвращаемся на такси. Водитель высаживает нас у дома, в котором мы живем с тех самых пор, как Тимура забрали.
Моя старая квартира сдается молодой семье, так что получается вполне себе выгодно.
Я выхожу из такси и помогаю выйти Наде.
— Катя? — слышу позади голос из прошлого.
Оборачиваюсь, сердце замирает.
— Фил? — оглядываюсь по сторонам. — А… ты что тут делаешь?
После того как забрали Тимура, мы общались лишь однажды. Разговор вышел скупой и холодный. По сути, все точки над i были расставлены. Фил извинился за то нападение, а я простила его и отпустила с богом.
Филипп выглядит непривычно. Похудевший, какой-то уставший.
— У меня в соседнем доме подруга живет. Там парковочных мест не нашлось, вот мне пришлось припарковаться тут, — указывает на свою машину.
— Понятно.
— Как ты?
— Все хорошо. А ты?
— Да как тебе сказать, — хмыкает безрадостно, — в бизнесе проблемы, у отца со здоровьем тоже не очень.
— Мне жаль, — беру за руку Надю, которая прячется за меня. — Нам пора, Филипп. Мы пойдем.
Разворачиваюсь, чтобы уйти.
— Катя! — выкрикивает он, и я оборачиваюсь. — Неужели ты ждешь его до сих пор?
— Жду, — говорю уверенно. — И буду ждать столько, сколько потребуется.
— Ведь он может не вернуться.
— Он вернется, — произношу твердо. — Тимур держит свое слово.
— Так может и вся жизнь пройти в ожидании.
— Лучше жить в ожидании любви, чем жить с нелюбимым, — говорю миролюбиво и ухожу в подъезд, оставляя Филиппа позади.
Эпилог
Катя
— Давай, моя хорошая, поторопись! — кричу дочери из своей спальни.
— Мама, у меня коса растрепалась! — хнычет Надя из детской.
Залетаю в комнату к дочери, всплескиваю руками:
— Как так вышло-то, Надюш?
— Я надевала платье, и волосы запутались в замке, — она шмыгает носом. — Я потянула платье, вот коса и растрепалась.
— Так, все! — командую строго. — Не реветь!
— И папы не будет! — Надя все-таки ревет.
Присаживаюсь перед ней на корточки и объясняю спокойно:
— Надюш, помнишь, мы с тобой говорили? У папы серьезная работа, он не может отпроситься или взять выходной. Мне жаль, что его сегодня с тобой не будет, но обещаю — мы наделаем много-много фотографий и видео и покажем потом папе. Ладно?
Вытираю дочери слезы и прижимаю ее к себе.
Потихоньку успокаиваю Надю, переплетаю ей косу и обуваюсь, беру сумочку.
На душе скребут кошки. Где-то глубоко в душе жила мечта, что он успеет, что будет с нами в такой день.
Конечно, я понимаю, его не отпустят, чтобы отвести дочь в первый класс.
Но имею же я право на надежду?
Приезжаем к школе, я паркуюсь у калитки.
Это частная школа, куда мама и Ярослав водят Демида. После недолгих раздумий я решила отправить туда Надю — все-таки место проверенное, да и с финансами проблем нет ввиду того, что квартира моя теперь сдается.
Беру дочь за руку, и мы вместе заходим на территорию школы, осматриваемся в толпе.
— Надюш, ты видишь дедушку и бабушку?
— Не-а.
Вертим с Надей головами из стороны в сторону в поиске знакомых лиц.
— Мам, — голос у Нади дрожит, — это папа?
Резко поворачиваю голову в том направлении, куда смотрит дочь.
Перед глазами все становится нечетким, как назло. Лица людей расплываются, я не могу сосредоточиться на ком-то одном.
— Где, Надя? Где? — спрашиваю с тревогой, которую невозможно контролировать.
— Да вот же, мам! — Надя указывает пальцем, и я присматриваюсь к мужской фигуре в черных брюках