– Время покажет, – очень спокойно и рассудительно произнёс Аладдин. – Для меня и моей семьи необременительно покупать чуть больше продуктов, а радости от общения с тобой гораздо больше, чем финансовых затрат. Поэтому брось эти разговоры и эти мысли. Если я выбрал тебя в свои компаньоны, то, поверь мне, это был осмысленный шаг. И он никак не связан с твоими финансовыми возможностями или социальным статусом. Ты мне приятен как человек, как собеседник и как товарищ по несчастью. На этом предлагаю вопрос про еду закрыть и больше его не поднимать! Запомни – всё, что я положил на стол перед тобой – это наше общее.
– Спасибо тебе огромное! И за тёплые слова, и за душевное отношение. Для меня очень важно, чтобы между нами не было недоговорённости или непонимания. Очень хочется в тюрьме иметь друга, с которым можно было бы откровенно поговорить, обсудить проблемы, получить совет и просто быть самим собой.
– Это всегда пожалуйста! Я тебе один совет дам, раз ты меня выбрал в советчики. Постарайся прислушаться к нему. Не лишай своих близких людей права человеческого отношения к тебе. Не придумывай за них возможные ответы и решения. Не бойся прямо и честно задавать вопросы – это же твоя семья! Поверь мне, какие бы ни были у вас отношения с тётей и отчимом, они всегда останутся на твоей стороне, найдут возможность помочь, придумают нужные слова и облегчат страдания. Поэтому, когда будешь готов к разговору с ними, ничего не бойся. Не стесняйся и проси, что тебе надо. Дай им возможность почувствовать своё благородство и гордость от твоей потребности в них. Раньше, видимо, всё и все в твоей жизни зависели только от тебя. Ты не привык быть зависимым от других. Но теперь ты в неволе, а здесь всё встаёт с ног на голову, и надо привыкать и учиться жить по-новому. Не зря в народе говорят, что тюрьма – это университет жизни.
– Я подумаю над твоими словами. Мне действительно морально тяжело обращаться с просьбами даже к близким. Мне всегда казалось, что люди сами должны предлагать свою помощь, причём конкретную, чтобы облегчить учесть просящего.
– Люди вообще любят, чтобы их просили – это позволяет им казаться выше и великодушнее. Но в случае с родственниками – это выполнение родственного долга и проявление родственной любви. Так что думай, а пока давай лучше в нарды поиграем до проверки. Я покажу тебе, как курды умеют всех обыгрывать.
И действительно, кости слушались его, как служебные собаки охранников. Куши119 выпадали один за другим, а когда надо было закрыть Грише нужную ячейку, то кубики давали необходимые цифры как по мановению волшебной палочки. Три разгромных партии меньше, чем за полчаса, заставили восторгаться профессионализмом Аладдина. Да и сам он был рад почувствовать себя непревзойдённым мастером.
В начале одиннадцатого дежурный на «тормозах» сообщил, что началась проверка на продоле, и сокамерники начали будить своих соседей. Когда дверь камеры открылась, все 25 человек высыпали на продол и построились в три шеренги. Офицер ФСИН выкрикивал фамилии заключённых, дожидался обратной реакции от вызываемого типа «я!» или «здесь!», всматривался в лицо ответившего, вспоминая знакомый образ или запоминая новенького, и переходил к следующей фамилии. Дочитав список до конца, поинтересовался, есть ли у присутствующих жалобы, просьбы или претензии. Услышал повседневный ответ «нет!» и разрешил всем вернуться в камеру, после чего закрыл дверь и отправился к следующей «хате».
Ночники тут же повалились спать дальше, а дневные жители продолжили заниматься своими повседневными делами. Кто-то кипятил воду в тазу большим двухкиловаттным кипятильником для стирки белья, несколько человек уселись на край скамейки и уставились в экран телевизора, кто-то читал книгу рядом с «тормозами». Гриша с Аладдином продолжили игру, а азербайджанская диаспора после водных процедур приступила к завтраку. «Началось в колхозе утро!», – подумал Григорий.
После 11 часов арестантов начали вызывать в следственный корпус к адвокатам и на допросы, каждый раз, открывая дверь, заставляли «тормозного» вскакивать и объявлять на всю «хату» «к нам заходят!».
День действительно пролетел намного быстрее, чем в тесной камере на Большом Спецу. После полудня желающим предложили выйти на прогулку в большой дворик. Почти половина личного состава с удовольствием оделись и стройным шагом в шеренге по одному направились в сопровождении двух выводных на часовую гулянку. Гриша с Аладдином, естественно, были в числе таких желающих. Они так привыкли видеть прогулочные дворики рано утром, когда ещё было темно, что сейчас при свете дня они показались им намного приятнее и уютней. Солнечный свет проникал через узкие щели между стенами и крышей, стелился ковром по полу двора и создавал эффект праздника – можно было нежиться в этом по-зимнему свежем, но почему-то тёплом излучении. Рома, зам министра, и Вадик-юрист вместе ходили быстрым шагом от стены к стене, считая вслух пройденное расстояние. Саша «Хоккеист» и Андрюха подтягивались по очереди на турнике, группка наркош покуривала сигаретки в углу, выпуская дым на улицу, чтобы не мешать спортсменам заниматься, остальные ходили по кругу, общаясь между собой или молча, думая о своём. Гуляли больше часа. Как выяснилось, желающих выходить на променад из общих камер намного меньше, чем на БС. Поэтому здесь и прогулки были длиннее, и дворики казались большими.
Затем принесли обед – довольно вкусный гороховый суп, картофельное пюре с селёдкой и компот. После трёх часов снова началась канитель с вызовами в корпус встреч с представителями Фемиды. Каждый, кто возвращался после таких свиданий, в подробностях рассказывал, кого встретил и что слышал в «стаканах», передавал по желанию подробности разговора с адвокатом или следаком, советовался, что делать дальше. Информационное наполнение было достаточным, чтобы пополнять свои тюремные познания, лексикон и правовые аспекты. Кроме того, это заметно ускоряло течение времени.
К вечеру вся «хата» была на ногах и нетерпеливо ждала наступления заветных восьми часов. Коля, просмотрев входящие СМСки в телефоне, подтвердил Грише поступление трёхсот рублей от его имени, а Егор лично подошёл и поблагодарил за пришедшие на киви-кошелёк 2 тысячи. Наташа своё обещание выполнила.
Она уже ждала его звонка, собрав рядом с собой всю семью. Он поблагодарил её за деньги, подтвердив, что всё дошло куда надо, рассказал, что с ним всё в порядке, после чего трубку взял дед. Он долго не мог поверить, что говорит с любимым внуком, не совсем понимая, как можно из камеры Бутырской тюрьмы разговаривать по сотовому телефону, если это запрещено законом. Просил держаться и не впадать в отчаяние, убеждал, что всё скоро закончится и что надо оставаться человеком даже в тюрьме. Слова его были слегка бессвязными, чувствовалось, что он сильно волнуется и переживает, особенно после его фразы о том, что следователю надо говорить о деньгах, которые инкриминируют Грише, как о взятых для лечения больной младшей дочки Ксенечки. После него трубку взял Бадик, который в свойственной ему манере стал шутить и всячески веселить любимого и единственного пасынка. Проговорили в общей сложности почти десять минут – весь временной лимит. Поэтому позвонить Ромке, Ларисиному зятю, чтобы выяснить, в чём причина такой смены настроения его жены, Гриша решил в другой раз.
Апогеем сегодняшнего дня стал скандал, который спровоцировал Захид, поднявший вопрос, кто от его имени и на его страничке в соцсети «ВКонтакте» переписывался с его девушкой. Мага с Егором подтянули к себе в проходняк Виталика и через некоторое время оттуда стали доноситься крики и звуки ударов. Потом «Хохол» выбежал на «вокзал», за ним гнались Мага и Егор. Смотрящий за «хатой» дубасил его палкой по голове, при этом кричал: «Зачем ты меня обманул?! Как ты посмел меня обманывать?!». Кровь лилась ручьём с головы несчастного украинца, он закрывался руками и громко стонал после каждого попадания. Григорий, который в этот момент уже лежал на своей верхней шконке и готовился ко сну, хотел было спрыгнуть вниз и защитить несчастного, но вовремя встретился взглядом с тоже уже отдыхавшим Аладдином, который качал головой и тем