— Господа, ну я же предупреждал, — сказал я скучающим голосом, одергивая китель и поправляя немного съехавший на сторону галстук.
С момента моего выхода из арки до этого падения прошло, наверное, всего пара минут. Говорю же, у меня просто дар быстро и качественно заводить друзей.
Все присутствующие замерли, даже Веня перестал дрожать, уставившись на меня и на лежащего в луже громилу. Заводила стоял, как вкопанный. В его глазах бушевала смесь ярости, страха и полного непонимания. Он явно не предполагал подобный вариант развития событий.
Я не стал «добивать» лежачего, как и не стал трогать первого бугая, до сих пор сидевшего в грязи и охватившего голову. Я повернулся к заводиле, и подошёл на шаг ближе. Он инстинктивно отпрянул к стене, дальше дороги нет.
— Передай Меньшикову, — сказал я тихо, но чётко, чтобы тот слышал каждое моё слово. — Если захочет меня ещё раз проверить, пусть лучше приходит сам. А вы… — мой взгляд скользнул по лицам его «горилл». — Может в другой раз головой подумаете, всё лучше, чем в неё только есть. Такие идиоты с кулаками самый дешёвый расходный материал.
Я выдержал паузу, давая каждому понять смысл сказанного. Потом развернулся, подошёл к Вене, все ещё сидевшему на пожухлой осенней траве.
— Собирай вещи. И побыстрее.
Он кивнул, судорожно проглотив застрявший комок в горле, и начал резкими движениями сгребать мокрые листы бумаги. Я постоял над ним, спиной к этой троице, демонстративно показывая, что они больше не заслуживают моего внимания. Потом, не оглядываясь, пошёл к выходу. Шаги отдавались эхом в тишине двора.
Только когда я практически свернул за угол, за спиной раздался выдох из смеси злости и облегчения. Руки, между тем, слегка подрагивали от адреналина. Можно было бы отделать этих тупоголовых более основательно, но мне не нужны проблемы, а для решения задачи уже достаточно.
Что поделать, но в этой игре иногда нужно показывать клыки, чтобы понимали, я и так слишком долго был излишне лояльным. Кому сказать в моей прошлой жизни, что я расшаркиваюсь с подобными субъектами, просто не поверили бы.
Но та жизнь была с самого первого вздоха пронизана борьбой за выживание. А в этой…
Что ж, она началась так, как я и не мог мечтать, крепкая, любящая семья, родители, которые были снисходительны и терпеливы. Даже отец, пусть и суров местами, но, бесспорно, справедлив. Волею судеб, он прививал мне с детства тягу к познанию и развитию практических навыков, чем он обладал в достатке и сам. Пускай магия этого мира и отличается от моей привычной, зато основные законы механики никуда не делись. Даже старший брат, порой задиравший меня по юности, впоследствии стал родным. Дела.
А что теперь? Теперь Меньшиков знает, что его шестёрки супротив меня мясо. И со мной нужно вести себя иначе.
— Я… я безмерно вам благодарен, — услышал я позади себя дрожащий голосок Вени. Я в своих размышлениях уже и позабыл, что он плетётся за мной.
— Да пожалуйста, — довольно безразлично бросил я, ведь мысли были уже забиты иными заботами. — Только постарайся больше так не попадаться, я не всегда буду рядом, — уже более мягко произнёс я, повернувшись к парнишке. Не хватало ещё выглядеть в его глазах аналогично моим оппонентам, тогда какая была бы меж нами разница? — Что не поделили? — вопрос был риторическим, скорее, чтобы поддержать хоть какую-то видимость диалога.
— Они… они требовали, чтобы я делал за них все задания, — продолжая нервно сглатывать, произнёс Вениамин. — А мне такое претит. Сам никогда не списывал и другие раздражают подобными просьбами.
— Претит? — Я даже снова обернулся, настолько меня поразили такие слова из уст паренька. Внешность очередной раз оказалась обманчива. — Ну, тут я с тобой соглашусь, — кивнул я. — Как говорится, лучше умереть стоя, чем жить на коленях.
— Как вы сказали? — голос у него окреп, и он, если бы его воля, готов поспорить, достал бы сейчас тетрадь и аккуратным почерком вывел бы это изречение. — А чья это фраза? Я, горестно признать, слаб в гуманитарных науках.
Любой, кто увидел бы его сейчас, ни за что бы не поверил, что именно его сейчас пинали как безвольную куклу, настолько «ожившим» он выглядел. Тем более похвален мой поступок, что ли.
«Или нет», — раздалось в моей черепной коробке. — «Не случится ли так, что ты уже ему оказал ту ещё медвежью услугу? Не аукнется ли твоя помощь бедолаге? Раньше он был один из многих 'безответных», а теперь друг самого Данилова, главной занозы для Аркадия Меньшикова.
— Алексей, — я протянул парню руку, отчего он даже сначала опешил.
— Вениамин Берестов, к вашим услугам, — поспешно стиснул он мою ладонь своими музыкальными пальчиками. Ну как стиснул, скорее безуспешно попытался это сделать. — Алексей Митрофанович, нет-нет, не надо меня поправлять. Вы уже легенда на нашем курсе, а я даже не знаю, чем могу вас отблагодарить за моё чудесное спасение.
Ни дать, ни взять народная сказка, только с каким-то то кривым содержимым.
— Но я могу выполнять за вас все работы, вы не сомневайтесь, — парень резко замотал головой, очевидно приняв мой нахмуренный взгляд за сомнение. — Я отличник, всё в лучшем виде сделаю.
— Нет, — резко произнёс я, видимо даже слишком, потому что мальчишка вздрогнул и сразу немного сгорбился. — Нет, Вениамин, спасибо тебе за такое «щедрое» предложение, но учиться я предпочитаю сам. Спасибо более чем достаточно. — И после недолгой паузы продолжил, — Если возникнут похожие проблемы, сомневаюсь конечно, но всё же, — добавил уверенно я, — то сразу же обращайся. А пока, вынужден попрощаться, я и так уже крайне опаздываю.
Резко выйдя на улицу, я предпочёл скрыться в толпе студентов. Надеюсь, я и правда не сделал пареньку хуже своим благородством, ведь быть в нескольких местах сразу я точно не смогу. Но время покажет, а пока меня ждут дела.
Решив, что учебные мастерские обойдутся сегодня без меня (преподаватель закрывал глаза на мои прогулы, согласившись, что мне нечего тратить время на возню с этой «детворой», как он лёгким презрением называл первокурсников) я направился сразу на фабрику.
Быстрым шагом почти миновав торговую площадь, я заглянул в переулок, где, как мне казалось, даже ночью пахло горячим хлебом. А мне сейчас ой как хотелось подкрепиться свежей выпечкой. Окна пекарни Арины сияли чистотой, дверь была приоткрыта, и оттуда слышались голоса: её и ещё один, молодой и взволнованный.
— Мам, да я могу! Мне там Василич, мастер, говорит, что руки у меня золотые!
— Золотые, золотые, а в