— Это… что за метод? — наконец спросил он, обернувшись ко мне. В его голосе уже не было раздражения, только научное любопытство и немного иронии.
— Метод поиска от простого, — ответил я, все ещё мысленно находясь между доской с записями и своим големом на чертеже. — Зачем считать сложное, если можно увидеть суть и перераспределить усилие? Итог-то тот же.
— Но такого нет в программе, — с нажимом произнёс Жуковский, одарив меня испытующим взглядом.
— Зато это есть на практике, — парировал я, и уголок рта незаметно дёрнулся. — Результат можно проверить.
Он снова повернулся к доске, будто разговаривая с ней, а не со мной. Прошло ещё полминуты томительного молчания.
— Любопытно, — пробормотал он наконец. — Примитивно, конечно, до безобразия. Но… в основе своей верно. — Он снял очки, протёр их платком и посмотрел на меня уже другим взглядом. — Откуда такие идеи, господин Данилов?
— Читаю, — соврал я, пожимая плечами. — Иногда не совсем то, что задано.
Он кивнул, ничего не сказав, и махнул рукой, отпуская меня. Я развернулся, чтобы вернуться обратно на свою галерку сквозь строй взглядов: одних восхищенно-недоумевающих, других откровенно враждебных.
Профессор, уже вернувшись к кафедре, бросил тихо, так что слова долетели только до меня:
— Рад вашему интересу. Но на лекции, молодой человек, следует все-таки не только присутствовать. Иногда полезно и слушать.
Я стал подниматься на своё место, а вокруг уже шептались, и чей-то тяжелый, недобрый взгляд буквально прожигал мне спину. Да, определённо, я начинал кого-то заводить. И, кажется, не только друзей.
После лекции я направился к другому корпусу, срезав через внутренний двор, выбрав самый короткий путь. Здесь была вечная тень, воздух всегда пах сырой землёй и табаком. Я уже почти было вышел к нужной арке, когда уловил звуки, такие неожиданные здесь: сдавленный стон, приглушённый удар и грубый, хрипловатый смех.
Инстинкты заставили меня на какое-то мгновение замереть в тени арочного прохода. Во дворе, у глухой стены сарая для инвентаря, трое студиозусов окружили одного. Его я узнал сразу: это был нескладный, очкастый Веня. Его прижимали к стене трое. Двое из них крепкие, с бычьими шеями, типичные «исполнители» из окружения Меньшикова. А третий, тощий, с острым, как бритва, лицом и быстрыми глазами, был заводилой у них. Шестёрка Аркаши, я видел его раньше, и слыл он у них идейным вдохновителем каждой мелкой пакости.
Один из здоровяков держал одной рукой Веню за ворот кителя, другой вытряхивал содержимое его портфеля прямо в лужу. Заводила стоял впереди, тыча пальцем прямо в лицо своей жертве.
— Ну что, умник? По-нормальному не понимаешь? Где ответы на наши задания? Ты думал мы шутки шутим? — тянул он противным, скрипучим голосом.
Веня что-то неразборчиво бормотал в ответ, пытаясь вырваться. Его глаза метались, в них читался настоящий, животный страх. И вместе с тем, унижение. Это была даже не драка, скорее избиение младенца, коим паренёк в общем то и был по сравнению с этими мордоворотами.
— Просто отлично, — неспешно произнёс мой внутренний голос. — Идиотизм в чистом виде. Меньшиков проверяет, вмешаюсь ли я, столкнувшись с этаким «неблагородством». Или это просто его шавки так развлекаются?
Мысли пронеслись со скоростью разряда молнии. Пройти мимо — сломают паренька, а там и силушку почувствуют, дальше самоутверждаться за счёт слабых продолжат, не по-людски это. А вмешаюсь, скорее всего, ввяжусь в грязную потасовку, на которую, быть может, и рассчитывали.
Но расчёты для кабинетов да учебных классов, я же всегда был прежде всего человеком действия.
Я резко вышел из тени, шаги мои по щебню были нарочно громкими. Все трое «героев» обернулись.
— Вы зачем его конспекты топчете, демоны? — сказал я, останавливаясь шагах в трёх от них. Голос намеренно был праздным, скучающим. Я посмотрел на заводилу. — В них, между прочим, ответы к зачёту по сопромату. А вы-то свои уже, поди, выучили?
В возникшей тишине оба здоровяка как-то даже неуверенно переглянулись, а вот «шавка» заметно преобразился. Его лицо исказила злоба.
— А я тебя знаю, — он облизнул свои тонкие губы. — Ты Данилов, — прошипел он. — Не твоё это дело. Иди-ка своей дорогой, пока цел. Тебя не касается.
Я не двинулся с места. Внутри меня всё было холодно и спокойно. Я оценил расстояние, их стойку, ближайшие предметы, и, нашу абсолютно «слепую» зону: со всех четырёх сторон нас окружали глухие стены.
— А вот и нет, уже моё, — поправил я его. — Он мне должен был эти конспекты за прошлые лекции. Так что вы моё имущество портите и, допустим, пройти мешаете. Так что идите-ка отсюда, пока сами случайно в луже не перепачкались.
Это был уже прямой вызов, на который мог последовать только один ответ. Обрадовавшись переводу игры на привычные им правила, заводила кивнул ближайшему здоровяку.
— Освободите дорогу господину студенту.
Тот, с туповатым лицом, отпустил Веню, отчего тот обессиленно рухнул на траву, и шагнул ко мне. Он был на голову выше и вдвое шире меня в плечах. Его рука, больше похожая на окорок, потянулась схватить меня за плечо, чтобы так же прижать к стене.
Я дал ему схватить себя. Его пальцы впились в мой китель. В этот миг я не сопротивлялся, но тут же провалился внутрь его движения. Моя левая рука молнией сжала его запястье, не давая ему отдернуть руку. Большой палец вонзился точно в нервный узел на внутренней стороне запястья. Надавил с той силой, что позволяли мои натренированные работой с угольными тачками и металлом руки.
Эффект был мгновенным. Его лицо побелело, глаза округлились от шока и дикой, пронзительной боли, которая прошила всё тело, а не просто ударило по мышцам. Он ахнул, инстинктивно дёрнулся, резко приседая и отпуская захват. Я тут же освободил его руку, и двумя хлёсткими ударами по ушам прекратил всякое сопротивление с его стороны.
Это заняло всего пару секунд. Второй здоровяк, видя, что его напарник в шоке, рванулся вперёд, пытаясь зайти сбоку и ударить со всей дури. Его движение было сильным, но грубым, и довольно предсказуемым. Я принял его атаку, сделав полшага навстречу, внутрь его замаха. Моя правая рука встретила его бьющую руку у локтя, не блокируя, а направляя её импульс мимо себя. Одновременно моя нога по дуге скользнула за его опорную ногу. Он тут же полетел вперёд, ведомый импульсом собственного веса. Я лишь добавил немного направляющего усилия в спину.
Он грохнулся в ту самую лужу с конспектами,