Другой искатель жаловался на амулет ночного зрения, который «иногда показывает странные тени». Диагностика выявила трещину в накопителе — микроскопическую, но достаточную, чтобы в моменты перегрузки контур подхватывал фоновые колебания маны, визуализируя их в виде призрачных силуэтов.
— Это не духи, — сказал Роуэн, заменяя кристалл. — Это шум.
С каждым днём его стол становился всё менее похожим на временное место работы и всё больше — на мастерскую.
Инструменты лежали в определённом порядке. Рядом всегда стоял небольшой контейнер для обрезков металла и стёртых кристаллов. Несколько постоянных клиентов уже знали, что лучше подходить к нему после полудня — утром он обычно занимался более сложными задачами.
Деньги накапливались не стремительно, но устойчиво.
Он не тратил их на лишнее — лишь на качественные расходники, новые заготовки рунных пластин и часть откладывал на один особенно важный предмет.
Бездонную сумку.
Он долго выбирал, не доверяя дешёвым вариантам, которые часто страдали нестабильностью внутреннего кармана. В итоге приобрёл дорогую модель у проезжего торговца — компактную, с усиленным пространственным контуром и жёсткой стабилизацией.
Когда он впервые активировал её и осторожно поместил внутрь инструменты, сумка отозвалась мягким сжатием маны — словно втягивая воздух. Внутренний объём оказался в несколько раз больше внешнего, при этом вес почти не изменился.
Теперь детали, кристаллы, заготовки и даже несколько разобранных механизмов аккуратно исчезали в её глубине, не перегружая его плечо.
Это была роскошь.
Но роскошь, оправданная стабильным потоком заказов.
Он всё ещё жил в комнате над таверной у Гарба. Платил честно — после первой бесплатной недели настоял на нормальной оплате. Полуорк лишь кивнул и больше не поднимал эту тему.
Иногда вечером они обменивались короткими фразами.
— Сегодня сколько? — спрашивал Гарб.
— Три ремонта и одна перенастройка, — отвечал Роуэн.
— Неплохо для первого месяца работы тут!
И Роуэн понимал, что это правда.
Он больше не считал монеты с тревогой.
Он начал считать перспективы. В городе не было нормального артефактора, как он ещё до этого понял. Были проезжие мастера, были слухи о столице, были старые, изношенные изделия, которые латали как могли.
Но не было человека, который бы остался. И в какой-то тихий вечер, перебирая детали в своей новой сумке, Роуэн впервые позволил себе мысль, которая уже не казалась дерзкой.
Он может не просто чинить.
Он может закрепиться.
И Мельвин, со своими гоблинами в холмах, искателями, торговцами и бытовыми мелочами, вдруг перестал быть случайной остановкой. Он начинал становиться точкой отсчёта.
Но несмотря на это была проблема — у него не было своего угла или места. А так же всю работу просто физически не мог сделать. И тут случай, который так ему благоволил, преподнёс интересное знакомство.
* * *
Алан появился в жизни Роуэна не как клиент и не как проблема — а как взгляд.
Сначала это был просто взгляд из-за стойки, из кухни, из-за плеча Гарба — внимательный, широко раскрытый, с той самой искренней жадностью до знаний, которую невозможно подделать. Роуэн замечал его уже несколько дней: когда он разбирал чью-то руническую вставку, когда аккуратно вплетал стабилизатор в амулет, когда тихо бормотал себе под нос расчёты.
Парень всегда находился поблизости.
Не вмешивался. Не задавал глупых вопросов. Просто смотрел.
Однажды утром, когда поток клиентов временно иссяк, а Роуэн аккуратно сортировал в своей бездонной сумке новые заготовки, этот взгляд материализовался в человека уже рядом с ним.
— Эта сумка… правда бездонная? — прозвучал голос сбоку.
Роуэн поднял голову.
Перед ним стоял молодой мужчина лет двадцати семи — высокий, чуть сутулый, словно не до конца уверенный, куда девать свои длинные руки. Волосы у него были растрёпанными, чуть рыжеватыми, будто солнце выжгло их по краям, и сколько бы он ни пытался их пригладить, они всё равно жили собственной жизнью. Веснушки рассыпались по переносице, а глаза — светлые, живые — сияли неподдельным интересом.
На нём была простая рубаха, запачканная мукой и чем-то зелёным, фартук с завязанными узлами и следы ожогов на пальцах — кухонная работа не прощала неуклюжести.
— В пределах разумного, — спокойно ответил Роуэн. — Не бесконечная. Просто расширенный внутренний карман.
Алан кивнул так серьёзно, будто услышал великое откровение.
— Я знал, что это не совсем «бесконечность», — быстро добавил он. — Просто… звучит красиво. Читал об этом в книжках!
Он замялся, переступил с ноги на ногу, затем выпалил:
— Вы ведь артефактор, да?
— Похоже на то.
— Я видел, как вы переделали тот амулет от голубей, когда только приехали сюда. И как меч у Бена… он прямо будто тень держал в руках! Это было… — он замахал руками, подбирая слово. — круто!
В его голосе не было зависти или расчёта — только восхищение, чистое и почти детское.
— Ты работаешь здесь? — спросил Роуэн.
— На кухне, — с лёгкой неловкой улыбкой ответил Алан. — Уже три года. Гарб говорит, я хорошо режу овощи, но плохо считаю сдачу.
Он сказал это без горечи, словно констатировал природный факт.
— И зачем тебе артефакторика? — Роуэн слегка наклонил голову.
Алан замялся, потом честно признался:
— Мне нравится всё магическое. Всё, что светится, гудит, мерцает. Когда вы вскрываете артефакт — там как будто маленький мир внутри. Формулы, линии… это же как кухня, только вместо супа — энергия.
Он осёкся, смутился.
— Простите. Наверное, глупо звучит.
— Не глупо, — спокойно ответил Роуэн. — Непрактично — возможно.
Алан кивнул, будто принял приговор.
— Я не очень силён в магии, — признался он тише. — Пробовал когда-то. Мана есть, но… как будто слабая. И с расчётами беда. Я путаюсь. Но я могу помогать. Подавать инструменты. Сортировать детали. Я аккуратный, если не спешить.
Последнюю фразу он произнёс с такой серьёзностью, что Роуэн невольно отметил — это важно для него.
— И ты хочешь учиться, так понимаю? — спросил он.
— Очень, — ответил Алан сразу, без паузы. — Не ради денег. Просто… это то что занимает все мои мысли, если признаться прям в открытую.
В этот момент из кухни донёсся голос Гарба:
— Алан! Если ты опять смотришь на магию вместо похлёбки — я заставлю тебя считать бочки в подвале до зимы!
Алан вздрогнул, но не от страха — скорее от привычки.
— Я быстро! — крикнул он в ответ и снова посмотрел на Роуэна, уже тише. — Если вы… если вам нужен помощник. Возьмите меня! Когда-нибудь…
Он не просил зарплату. Не торговался. Не предлагал выгоды.
Он просто стоял, растрёпанный, в немного рваной и грязной рубахе, но с такими живыми и горящими глазами, и просто ждал ответа.
И в