Он предложил вложить часть своего капитала в открытие их новой лавки — официально, через договор стратегического партнёрства.
Не поглощение. Не подчинение.
Партнёрство.
Его капитал — их имя и мастерство.
Общий выход на новый уровень.
Роуэн слушал, не перебивая, и в какой-то момент понял, что перед ним уже не просто конкурент, а человек, который так же, как и они, хочет расти дальше, чем позволяют узкие улицы провинциального города. И что он мыслит иными категориями чем вечная конкуренция и желание задавить друг друга.
Алан, всё ещё чувствуя вину за пожар, тихо спросил:
— Почему именно мы? Таких как мы же много я думаю…
Элдрис ответил без паузы и малейшей запинки в голосе, на полной уверенности:
— Потому что вы — лучшие. И потому что я предпочитаю работать с сильными, а не пытаться их уничтожить. Вы это доказали мне сполна уже! Я хотел и до этого вам предложить это, но боюсь, эти обстоятельства — лучший момент для такого.
В этих словах не было лести — лишь холодный расчёт, который, странным образом, звучал честно.
Разговор длился долго — обсуждали доли, риски, логистику, поставщиков кристаллов, необходимость нового, более мощного, но безопасного накопителя с тройной системой стабилизации.
Эйра делала пометки, уточняла проценты, требовала прозрачности финансовых потоков.
Бен постепенно оживлялся, уже представляя столичных клиентов, аристократов, гильдейских магов, которым можно будет «втюхать» компас не просто к городу, а к личному поместью. Либо каких-либо купеческих дочерей, с которыми он будет ворковать, либо загадочно-прекрасных дам, которым нужно будет что-нибудь "особенное". От этих мыслей он улетал в сладкие грёзы далеко далеко, почти не слыша разговоры за столом, а лишь улыбаясь и изредка поддакивая.
Алан задавал технические вопросы о мастерской — площади, изоляции, доступе к редким компонентам. Возможности найма помощников.
Роуэн в какой-то момент откинулся на спинку стула и впервые за дни почувствовал не только боль утраты, но и азарт.
Это всё значило не просто восстановиться. А подняться выше.
Когда они наконец пожали друг другу руки, это было не примирение и не дружба. Это было соглашение людей, переживших удар и решивших использовать его как трамплин.
И, выходя из таверны поздно ночью, Роуэн обернулся на тёмный силуэт города, где ещё недавно стояла их лавка, и понял, что пожар действительно стал концом чего-то старого — не только здания, но и масштаба их жизни.
А впереди, за дорогой, ведущей к столице, начиналось не просто восстановление.
Начинался новый уровень.
И Эйра, взяв его за руку спросила — готов ли он к чему-то новому? Роуэн спокойно ответил: "Моя лавка чинит чудеса, которые больше никому не нужны. И теперь… она будет больше и лучше. Конечно же да, дорогая!".