— Мне безумно повезло, что уважаемые мэтры сочли возможным уделить толику своего внимания…
Время ожидания, примерно час, было потрачено не зря. Хотя магичка рассказывала в основном о себе и своих приключениях, Пау тоже много говорил, давая характеристики проходившим мимо людям или просто упоминая пикантные детали их прошлого. Беседа четыре раза прерывалась, когда граф счел возможным представить её определенным личностям. Двое принадлежали к столичной Гильдии магов, и кое-что об Анне слышали, двое были «обычными» царедворцами, обменивавшимися с Пау только им понятными намёками. Слушая перепалки матерых зубров, девушка старательно молчала, тихо сожалея о невозможности применить заклятье невидимости.
Наконец, их позвали в тронную залу.
Парадный зал открывался для приёма делегаций и по прочим важным случаям, обычно Альбрехт общался с подданными либо в кабинете, либо в малом зале, где был установлен малый трон. По ходящим в обществе слухам, в глазах полуторавекового курфюрста мягкое кресло значительно выигрывало перед брутальным седалищем предков. Комната не впечатляла размерами, разместиться в ней могло максимум человек десять, причем стоять они должны вдоль стен, чтобы не мешать подходящим к трону просителям. Сегодня, по воле правителя, помимо хозяина дворца и неизбежной охраны, в зале находилось ещё четыре человека — послы Бромме, Геталанда, Тарраконии и, стоящий с каменным лицом, Придии. Священника не позвали, потому что формально Анна принадлежала к ново-реформистской церкви, в то время как официальной религией Фризии являлась церковь очищения, она же церковь тауферитов, с первой находившаяся в отношениях специфических. В смысле, они то ругались, то выступали единым фронтом против общих конкурентов. Поэтому при обсуждении церемонии стороны решили не усложнять себе жизнь, и принести клятву по старому феодальному обряду, сохранявшемуся в неизменности более тысячелетия.
Восседавший на богато украшенном кресле мужчина величественного впечатления не производил. Богатая одежда, умное лицо, властный разворот плеч — обычный знатный аристократ, ничего сногсшибательного. Если не знать, что из ста пятидесяти трех лет жизни он правит сто двадцать один год. Если не знать, что при нём Фризия из второстепенного княжества Регенсбургского союза, чьё единственное достоинство заключалось в голосе при избрании августа, превратилась в ведущую державу Европы.
Поговаривают, собственные подданные считают его избранником божьим. Глупость, конечно, но о многом говорит.
— Анна, леди Стормсонг! — возгласил от дверей церемониймейстер, и сделавшая ровно три шага к возвышению Анна присела в глубоком реверансе.
— Поднимитесь, леди Стормсонг, — раздалось милостивое разрешение. — Мы счастливы видеть дочь древнего и прославленного рода. Пусть волей Всевышнего он и находится в упадке, мы верим, что песня штормов ещё зазвучит над морем. Что привело вас сюда, добрая леди?
Курфюрст, разумеется, не мог не знать, с чем к нему пришла девушка, его короткий спич преследовал иную цель. Он давал понять присутствующим — и всем остальным, потому что подробности сегодняшней аудиенции широко разойдутся среди дворянства, особенно высшего, — что помнит и ценит традицию. В отличие от понятно кого. За обтекаемыми формулировками скрывался посыл, очевидный для дипломатов.
— Ваше королевское высочество абсолютно право — Стормсонги переживают тяжелые времена. Нам больше нет места на земле, которую мы защищали со времен правления Идингов. Мои отец и брат казнены по навету, наши владения отданы чужакам, могилы предков лишены должного присмотра. Мне самой пришлось бежать тайком, скрыв лицо и уповая на милость Всевышнего, ибо, останься я на родине, и участь моя была бы незавидной. Должно быть, Он потворствовал моим планам, ведь дорога до Фризии прошла беспрепятственно… Уже здесь меня пытались похитить, и снова удача — несмотря на то, что нападавших было пятеро, мне удалось сбежать.
Больно говорить, но возвращение невозможно, ведь дома у меня больше нет. Владения разграблены, стоящие в них солдаты повинуются приказам чужаков. Посему мне приходится искать другой дом. Я прошу дозволения стать одной из ваших подданных, ваше королевское высочество. Под защитой столь могущественного правителя Стормсонги возродятся, вернут воспетую в песнях мощь и славу!
Король еле заметно улыбнулся — ему понравился пассаж про Идингов, первую династию, правившую предшественницей Придии. Король Генрих происходил из Фиханов, возводивших своё происхождение к одному из сенешалей Великого Кинана, жившего в девятом веке. Подтвердить давность династии Фиханы не могли, таким образом, Анна указала на своё более древнее происхождение, что в феодальном обществе значило многое.
— Конечно, леди Стормсонг, мы примем вашу присягу. Монарший долг велит защищать слабых; мы были бы недостойны своего венца, не протяни руку помощи благородной семье в трудную минуту. Прошение у вас с собой?
— Вот оно, ваше королевское высочество.
Альбрехт взял в руки протянутый свиток, развернул и пробежал его глазами. Вчитываться он не стал, потому что прописанные в прошении условия он уже видел, ему было важно только наличие печати его собственной канцелярии. Убедившись, что документ верный, без дополнительных условий, внесенных позднее, он довольно кивнул и передал бумагу помощнику.
— Анна, леди Стормсонг, желает войти в наше подданство! Есть ли здесь кто-либо, знающий о причинах, мешающих исполнению сего? Пусть скажет сейчас или молчит вечно!
Вперед выступил придийский посол. Он не мог не вмешаться, его собственный король со свету сживет, если посол не попытается предотвратить позор.
— Ваше королевское высочество! Леди Стормсонг уже является подданной моего государя. За неё приносил присягу её отец, как за своего потомка.
— Тот самый, которого брат мой Генрих казнил, я помню, — с иронией ответил фризец. — Не стану комментировать правомочность обвинения в измене, хотя в иной ситуации с удовольствием порассуждал бы. Сейчас речь о другом. Казнив вассала, сюзерен аннулирует данные ему клятвы, но верно и обратное. Таков закон. Потомки лорда Стормсонг не имеют обязательств перед государем Придии. Ещё возражения?
Скрипнув зубами, посол поклонился и отступил. Остальные смотрели на него с холодным вниманием, разбавленным весельем.
— В таком случае, — обвел комнату взглядом Альбрехт, остановившись на Анне, — раз других возражений нет, мы готовы принять вашу клятву, леди.
Девушка сделала несколько шагов вперед и, опустившись на колени, вложила руки в наклонившегося короля. Тот не встал с трона, хотя поза получилась не очень удобной. Ладони у Альбрехта оказались сухими, крепкими, с мозолями от пера и мелкими крапинками чернил на запястьях.
— Я, леди Стормсонг, Анна Джейн, вторая из носящих это имя, клянусь. Защищать его королевское высочество Альбрехта Хендрика, князя Фризии и иных земель, третьего из