— Без проблем, — улыбаюсь, дернув плечами, чтобы меня отпустили. Отпускают. И я показательно поднимаю руки вверх и трогаю разбитую губу языком. Достал все-таки один раз, козел, — Девочку только заберу, — киваю на кровать, где Лизка прячет лицо на груди Фоменко, который продолжает ее укутывать в простынь до состояния идеального кокона.
От стресса наверно. Ведь шанс, что нас с ним сейчас толпой изобьют, достаточно велик.
— Хер без соли тебе, а не девочка, — шипит Марк.
— Лех, она не пьяная, сам посмотри, — игнорирую этого мудака, пытаясь достучаться до хозяина хаты, — Сейчас окочурится здесь или заблюет все, тебе точно нужны такие проблемы? Дай ее увести, и дальше никуда это не пойдет.
— Да нормально все с ней, идиот, — рычит Линчук.
— Марк, реально хреновая тема, — хмурится Фоменко, прижимая одной рукой к себе Лизу, которая будто вообще не понимает что вокруг происходит.
Видно, как у нее веки тяжелеют. Того и гляди, окончательно вырубится.
— Ты мне сейчас нотации будешь читать? — бычит Линь и на Богдана.
— Так, ладно, забирайте ее, на фиг, — решает наконец Леха, — Только чтобы без больницы, ты меня понял? — хватает меня за толстовку и притягивает к себе.
— Ок, — медленно киваю, сжимая челюсти.
Надо будет, будет и больница. Но не говорить же это Лехе?!
Хотя, подозреваю, он и без слов понимает. Сверлит меня тяжелым взглядом.
— Если что, лучше мне звони, — вкрадчиво предлагает, — Есть у меня клиника одна…
— Ок, — киваю снова.
Леха еще держит меня за толстовку пару секунд и отпускает.
— Все, выметайтесь отсюда, — отмахивается, — Линь, пойдем, забей на них. Сдалась тебе эта моль полуживая? Давай лучше с Каролиной познакомлю…
Марк подчиняется нехотя, обещая всем своим побитым злобным видом еще устроить мне сладкую жизнь.
Ну и плевать! С удовольствием начищу ему рожу повторно, если понадобится.
Главное, что сейчас его Леха буквально волоком утаскивает из спальни. Мы с Фоменко времени зря не теряем. Подхватываем Лизку за руки, заставляя встать, но она вообще никакая!
— Ваня… — только и бормочет, будто кроме моего имени и слов больше не помнит.
Ругнувшись, подхватываю ее на руки. Легкая. Горячая голова падает мне на грудь, душистая светлая макушка оказывается под подбородком, пальцами ее хрупкие ребра пересчитываю, пока несу. Кошусь на обнажившиеся округлые коленки.
И в груди как-то странно, жарко и больно сердце стучит, учащая дыхание.
Ну как ее такую можно всерьез обидеть? Цыпленок же наивный, совсем девчонка еще. Не по возрасту даже, по мыслям. Может и понимает что-то в учебе, а в жизни ни черта.
Выношу ее из квартиры. Богдан за мной хвостом.
— Что-то я прямо очканул, — шумно выдыхает Фоменко, когда оказываемся в лифте, — Зря ты с Линем драться полез. Он злопамятный…
— На хер бы он пошел… — бурчу рассеянно, склоняя к Лизе голову.
Хочется ее волосы понюхать, но при Фоменко стремно. Делаю это тайком. Сушеной травой пахнет, душистой такой — аж в голове на миг закружило. И это точно не духи, шампунь что ли?
— И что будем с Шуйской делать? — снова страдальчески вздохнув, интересуется Бо, — Домой ей наверно надо. Ее не убьют там?!
— Без понятия, но не удивлюсь, если убьют, — бормочу, вглядываясь в Лизино отрешенное лицо, — Лиз, эй, ты как?!
Ставлю ее на пол, повисает на мне. Легонько хлопаю по щекам, в ответ недовольно мычит, но глаза открывает. Взгляд мутный — мутный… Мда…
— Шуйская, ты где живешь? Тебе домой вообще пьяной можно?! — тормошу ее.
— М-м, — отрицательно качает головой, скорбно сводя брови.
Ясно. Нельзя. Убьют.
Или ментов вызовут со скорой, а меня потом убьет уже Леха с Линем. Еще и не сами, а через охрану своих папочек.
Чешу затылок, обдумывая, что делать то с ней. Лифт мягко тормозит, покачнувшись.
Выходим. Сначала Фоменко, а затем я, практически таща на себе Шуйскую, которая еле-еле переставляет ноги.
— Знаешь, Бо, я ее к себе наверно повезу пока. Отойдет немного, тогда уж домой, а ты езжай к Гамлету, ты же хотел, — решаю.
— Уверен? — переспрашивает Фоменко, с трудом скрывая облегчение, засветившееся на лице.
Конечно, меньше всего ему хотелось бы возиться с обдолбанной монашкой в пятницу вечером.
Как, наверно, и мне… По крайней мере так точно было еще неделю назад.
А вот сейчас… Я даже не знаю.
Но по коже нервный приятный озноб бежит от того, что мне придется проторчать с ней до ночи. В своей квартире. Вдвоём.
Может я тоже не в себе слегка?!
— Да, уверен, и так помог, спасибо, бро, — отвечаю вслух Богдану, протягивая руку.
— Да без проблем, Вань. Я сам с Линчука офигел. Совсем берега попутал, — улыбается Фоменко, пожимая мою ладонь, — Лизка, давай, отходи уже, — Бо шутливо щелкает ее по носу. Шуйская заторможенно морщится, будто не улавливает, откуда прилетело вообще, — Все, ребят, удачи. Я пошёл.
И Богдан оставляет нас одних.
17. Ваня
Улица нас встречает липким колючим снегом, летящим прямо в лицо.
А на Лизке поверх тонкой блузки и длинной плиссированной юбки только простыня эта несчастная намотана. Даже колготок нет. Еще и босая.
Не девчонка, а горе луковое!
Но не возвращаться же…
Снимаю свой пуховик и накидываю на нее. Отлично, Шуйской он как раз от носа до колен. Будто в ватное одеяло завернул.
— Вань, д-да не надо… — неразборчиво бормочет себе под нос Лиза, поджимая замерзающие пальчики на ногах, пока, застегивая куртку, вжикаю молнией до самого ее подбородка.
Вялые возражения своей подопечной оставляю без комментариев. Будет меня сейчас еще учить что надо, а что не надо. В себя бы пришла сначала, экстремальщица…
Снова подхватываю Лизу на руки — делиться своими кроссами и шлепать по сугробам до машины в носках я не готов.
Хорошо, что припарковался тут рядом, на платной. Как знал, что придется барышню на себе тащить.
Прохожие на нас с любопытством оглядываются, голые розовые пятки Шуйской из-под пол моего пуховика выглядят эпично. Будто я Лизку выкрал и теперь тащу как трофей в свою берлогу.
Что-то в этом есть, и подобные мысли заставляют рассеянно улыбаться, пока топаю к парковке.
Дойдя, выгружаю Лизу в свой Лансер, пристегиваю ее, абсолютно безвольную, и сажусь сам.
В машине еще тепло, сильно прогревать не нужно, так что завожусь сразу. Выезжаем с парковки и только, когда