– Быдыщнет, – зачарованно повторил Фред незнакомое словцо. – А оно разве само не должно перекрываться в случае ЧП? Вдруг на посту замешкаются?
Тэтчер просиял.
– Само у нас ни-че-го не работает! Вот на новейших подводных лодках, слыхал я, уже научились, чтоб само работало. А у нас не-а!
– Знаете, сударь, – не удержался Норберт, – что-то вы слишком счастливый для человека, друзей которого оставили умирать голодной смертью.
Главмех расстроился, покраснел, прижал ладонь к сердцу.
– Братцы, да я же, что живой остался, радуюсь! Я ж думал, вы меня убьёте! Прям там через окошко застрелите – я ж знаю, что через него можно. Да и не друзья они мне… К Сэффу, если хотите знать, в экипаж идут те, кого ни один нормальный капитан под своё знамя не возьмёт… Шли то есть. А мне потом с ними работать.
– Отчего же ты не с «нормальными» капитанами? – поинтересовался Грэхем, заставив лохматого пса вздыбить загривок.
– У меня ответственность за судно! Куда я уйду? Они без меня субму при первой поломке утопят. А я её обслуживал ещё до Сэффа, и при вас не брошу! Только если силой выгоните или уб…
– Всё, Джон, успокойся. Никто тебя не убьёт. Мы просто осваиваемся на новом месте. Ты же, значит, предан больше кораблю, чем людям. Что ж, для нас это очень кстати. Давай, переходи ко второму терминалу.
Второй отвечал за перемещение субмарины в горизонтальном пространстве, третий – в вертикальном. Децентрализовано, то есть не из единственного отсека, управлялись кислородные насосы, электросеть и торпедный аппарат.
Агния допрашивала пирата весьма подробно, и, к чести Тэтчера, ни один вопрос девушки не поставил его в тупик. О каждом элементе управления гнилозубый лохмач рассказывал в подробностях, припоминал курьёзные случаи, причём не просто всякую забавную ерунду из прошлого, а примеры, действительно помогавшие новым хозяевам лучше разобраться в тонкостях подводного плавания. Рэнгтон предположил, что заложник пытается им лодку продать.
– А что с ориентированием? – вставил Грэхем, дождавшись, когда их лектору придётся замолкнуть, чтобы вдохнуть. – Перископы, будучи выдвинуты под водой, разве позволят нам смотреть достаточно далеко?
Про ориентирование Агния знала, поэтому ответила за подчинённого:
– Грэх, подлодки ползают вслепую. Осматриваемся мы, только когда всплываем. Прокладываем курс, и до следующего выныривания темнота.
– Плавание вслепую? Нет, океан не лес, на дерево не наткнёмся, но всё равно это – извращение. Придумавший подводные лодки был, очевидно, безумен.
Старший помощник смешно затоптался на месте, ища на лицах сокомандников следы удивления.
– Да ладно? Я один здесь думал, что у них раздвижные иллюминаторы?
К описанию четвёртого терминала Тэтчер приступил с особым благоговением. Этот четвёртый пульт, кстати, заметно отличался от остальных трёх, а также от всего, что Агния прежде видела на кораблях.
– О, а вот и наша гордость! Ну… моя гордость… Сэфф, напротив, считал её бесполезной, поскольку не собирался вступать в бой с надводными военными судами.
– А она, значит, для боя. Ты же сказал: торпедами отсюда стрелять нельзя?
– Не-е, моя малышка не стреляет. Она считает! Под этим кожухом – математическое счётное устройство! А прямо над ним перископ с дальномером: видите? Сюда вводишь пеленг, – он возбуждённо забегал вокруг арифмометра, – сюда – ход цели, расстояние до неё, длину цели и, наконец, область, в которую хотите попасть. После этого ждёте звонка, выскакиваете и – бац! – Джон изобразил ладонью полетевшую во врага торпеду. – Погрешность – не больше сорока футов. – Не получив ожидаемых аплодисментов и восторга от слушателей, он пояснил: – У военных кораблей могут быть менее бронированные участки. Поворачивать субмарину быстро нельзя, поэтому как всплыл, так и засадил, как говорят у нас…
– Джон! Джон… – Банкир успокаивающе поднял ладонь. – Уверен, вас это будоражит, но мы не планируем воевать с Соединённым Флотом.
– Говорите за себя, Филиус! – не согласилась Агния. – Тэтчер, большое спасибо, игрушка и вправду прелестная.
Рэнгтон заспорил, принялся убеждать, что он имел в виду непосредственно ближайшее будущее. Агния закатала рукав посмотреть время. Часовая стрелка почти подобралась к десяти. Пришлось применить на зашумевших соратников капитанский голос.
– Смирно, команда!
Пройдя мимо вытянувшихся подводников, Агния переключила телефонию в режим «слушают все».
– Экипажу субмарины приготовиться к погружению! Ничего не дёргаем, сидим спокойно!
Было непривычно слышать собственный голос, усиленный репродукторами и отражающийся эхом по всем тесным отсекам. На «Косатке» раструбы передатчиков стояли слишком далеко, чтобы звук с них доходил до мостика.
– Грэхем! Поверни колесо общей закачки воды на три четверти! Скорость погружения: «высокая».
– Есть!
Пока старпом двигал вентиль, капитан уткнулась на вытянутых руках в терминал наблюдения. Стрелка, показывающая уровень заполнения полостей, поехала вправо.
Заговорили насосы. От винтов и до острого носа по всему корпусу подводная лодка жадно глотала солёную воду. Затем появилось щекочущее ощущение подмышкой. Цифры на счётчике глубины устремились вверх, а стрелка на циферблате балласта пересекла отметку в 60.
– Назад, Грэхем! Остановить закачку!
Старпом среагировал безупречно, и насосы умолкли, заполнив полости почти на семьдесят процентов.
Счётчик глубины же продолжил расти.
Двадцать футов. Сорок футов. Мигнул свет. Семьдесят футов. Где-то позади шумно вздохнул инспектор. Фред прошептал с несвойственной балагуру подавленной интонацией:
– Мы в бездну падаем.
Девяносто футов. Пожалуй, стоило остановиться. С трудом заставив голос звучать без дрожи, Агния приказала Грэхему:
– Общую откачку – на три четверти, до отметки в пятьдесят!
– Есть!
Когда насосы освободили шестьдесят процентов балластных полостей, субмарина перестала тонуть. Приборы показывали, что над ними более ста десяти футов водяной массы. Обшивка превосходно сдерживала звуки, поэтому, даже прислонив ухо к корпусу, Агния не почувствовала низкого гула, который появляется, когда засовываешь голову под воду.
– Всё в порядке, – сказала она, обернувшись и увидав побледневшие лица сокомандников. – S–20 может быть повреждена давлением только на глубинах ниже двухсот футов. Рэнгтон, активируйте электродвигатель. Средний ход, семь узлов.
– А? А, д… да. Подождите секундочку, сейчас вспомню.
Пока банкир воскрешал в памяти инструкции Тэтчера, Агния успела проверить часы. Поразительно! Погружение длилось более тринадцати минут. Ей же показалось, что успело пройти всего лишь несколько ударов слабого женского сердца.
Следующие полтора часа пролетели немногим медленнее. Подлодка шла гладко. Ощущение слепоты, поначалу давившее на привыкших ходить под открытым небом моряков, исчезло. Агния даже задремала, пристроившись у приводов внешних люков. Качка здесь почти не чувствовалась, зато работа машин заполняла собою всё тёплое пространство вокруг. Не как на пароходе, где приходилось вслушиваться, чтобы обнаружить её где-то внизу, позади.
Грэхем, не дёргая капитана, провёл перестановку в персонале. Банкира послали порадовать