Если, наоборот, вы обратите внимание на естественные недостатки аристократии, то заметите, что производимые ими следствия почти нечувствительны по отношению к ведению внешних дел государства. Главнейший порок, за который упрекают аристократию, состоит в том, что она работает только для себя, а не для массы. Во внешней политике аристократия редко имеет стремления, отличные от народных.
Склонность, увлекающая демократию к тому, чтобы в политике скорее слушаться чувства, чем рассуждения, и бросать давно подготовленный план для удовлетворения минутной страсти, особенно проявилась в Америке, когда вспыхнула французская революция. Самых простых соображений разума достаточно было тогда, как и теперь, для того, чтобы заставить американцев понять, что для них не было никакого расчета вмешиваться в борьбу, которой предстояло обагрить кровью Европу и от которой Соединенные Штаты не могли получить никакого вреда.
Однако же симпатии народа с такой силой высказались в пользу Франции, что только непреклонный характер Вашингтона и его безграничная популярность могли удержать от объявления войны Англии, причем усилия, делаемые строгим умом этого великого человека, чтобы бороться с великодушными, но неразумными увлечениями его сограждан, едва не отняли у него единственную награду, на какую он рассчитывал – любовь к нему страны. Большинство высказалось тогда против его политики, в настоящее время она получила одобрение всего народа[183].
Если бы конституция и общественное доверие не вручили Вашингтону управления внешними делами государства, то несомненно, что народ сделал бы тогда то, что он осуждает теперь.
Почти все народы, производившие сильное действие на мир, задумавшие, продолжавшие и исполнившие великие задачи, начиная с римлян до англичан, управлялись аристократией, и этому не следует удивляться.
Что всего на свете устойчивее в своих взглядах, – это аристократия. Масса народа может быть введена в заблуждение своим невежеством или своими страстями; можно обмануть ум короля и заставить его поколебаться в своих предположениях; притом же король не бессмертен. Но аристократическая организация слишком многочисленна, чтобы ее можно было привлечь на свою сторону хитростью, и слишком малочисленна, чтобы легко поддаваться увлечению безрассудных страстей. Аристократия есть твердый и просвещенный человек, который не умирает.
Глава VI
Какие выгоды получает американское общество от демократического правления
Прежде чем начать эту главу, я считаю нужным напомнить читателю то, на что я уже несколько раз указывал в этой книге.
Политическое устройство Соединенных Штатов кажется мне одной из форм, которые демократия может дать своему правлению; но я не считаю американские учреждения ни единственными, ни лучшими из тех, которые следовало бы принять демократическому народу.
Поэтому, объясняя, какие выгоды получают американцы от демократического правления, я далек от утверждения, чтобы подобные выгоды могли быть получены не иначе как при содействии таких же законов.
Общее направление законодательства при господстве американской демократии и стремление лиц, применяющих законы
Недостатки демократии видны сразу. Ее преимущества делаются заметными лишь с течением времени. Американская демократия часто действует неумело, но общее направление ее законодательства достигает положительных результатов. При господстве американской демократии общественные должностные лица не имеют постоянных интересов, которые отличались бы от интересов большинства. Почему?
Недостатки и слабости демократического правления бывают легко видны; они доказываются очевидными фактами, тогда как его благотворное влияние проявляется незаметным и, так сказать, скрытым образом. Недостатки его поражают сразу, а хорошие качества узнаются только с течением времени.
Законы американской демократии часто бывают неудовлетворительными или неполными; случается, что они нарушают приобретенные права или санкционируют права, представляющиеся опасными; но если бы даже они и были хорошими, то частые перемены в них все же были бы вредными. Все это замечается при первом взгляде.
Отчего же происходит, что американские республики сохраняются и процветают?
В законах следует тщательно различать преследуемую ими цель от того способа, каким они идут к достижению этой цели, их абсолютное достоинство от относительного.
Представим, что задача законодателя заключается в покровительстве интересам меньшинства в ущерб интересам большинства; мероприятия его строятся так, чтобы получить предполагаемый результат в наименьшее время и с меньшей тратой сил. Закон будет составлен хорошо, но цель его плохая, так что опасность его будет пропорциональна силе действия.
Законы демократии вообще стремятся к благу многих, так как они исходят от всех граждан, которые могут ошибаться, но не могут иметь интересов, противоположных ему самому.
Законы аристократии хотят монополизировать в руках немногих богатство и власть, поскольку аристократия по природе своей всегда составляет меньшинство.
Значит, можно сказать, что цель, преследуемая в своем законодательстве демократией, полезнее для человечества, чем цель аристократии.
Но на этом и заканчиваются ее преимущества.
Аристократия гораздо более сведуща в науке законодательства, чем когда-нибудь может быть демократия. Владея собой, она не склонна к случайным увлечениям, она имеет далекие замыслы, которые умеет сохранять до тех пор пока представится удобный случай к их исполнению. Аристократия действует умно; она знает искусство направлять одновременно на один пункт совокупные силы всех своих законов.
Не так поступает демократия: законы ее почти всегда неудовлетворительны или несвоевременны.
Поэтому средства демократии более несовершенны, чем аристократии: часто она бессознательно работает против себя, но цель ее более полезна.
Представьте общество, которое по природе или по своему устройству организовано так, что может переносить временное действие плохих законов, и которое, не погибая, может дожидаться результатов общего направления законодательства, и вы поймете, что, несмотря на свои недостатки, правление демократии все-таки больше всякого другого способно содействовать процветанию этого общества.
Именно это происходит в Соединенных Штатах; и я повторяю здесь то, что уже высказано было мной в другом месте: преимущество американцев состоит в том, что они могут совершать поправимые ошибки.
Нечто подобное я скажу и об общественных должностных лицах.
Американская демократия часто ошибается в выборе людей, которым вручает власть, но не так легко понять, почему государство благоденствует в их руках.
Прежде всего следует заметить, что если в демократических государствах правители бывают менее честны и способны, то управляемые бывают просвещеннее и внимательнее.
В демократиях народ, постоянно занятый собственными делами и ревниво охраняющий свои права, не позволяет представителям удаляться от известного общего направления, определяемого его интересами.
Но есть еще причина более общая и удовлетворительная.
Для блага народов важно, конечно, чтобы правители обладали добродетелями и талантами, но что для них может быть еще важнее, это то, чтобы правители не имели интересов противоположных выгодам массы управляемых, потому что в последнем случае добродетели могут сделаться почти бесполезными, а таланты даже гибельными.