Можно указать на многие причины данного явления.
Что бы мы ни делали, но невозможно поднять просвещение народа выше известного уровня. Как бы ни облегчали доступ к человеческим знаниям, как бы ни улучшали методы преподавания и ни удешевляли науку, все же нельзя сделать так, чтобы люди учились и развивали свои умственные способности, не тратя на это времени.
Следовательно, большая или меньшая возможность для народа жить, не трудясь, составляет необходимый предел его умственного прогресса. Этот предел в одних странах находится дальше, в других ближе, но чтобы его совсем не было, следовало бы, чтобы народ не вынужден был заботиться о материальных жизненных нуждах, то есть чтобы он не был уже больше народом. Поэтому так же сложно представить общество, в котором бы все люди были хорошо образованны, как и государство, где все граждане были бы богаты. Эти две проблемы находятся во временном соотношении. Я соглашусь, что масса граждан совершенно искренне желает добра своему отечеству. Я даже скажу, что низшие классы общества вообще меньше, как мне кажется, примешивают к этому желанию соображений, касающихся личного интереса, чем высшие классы; но чего им всегда более или менее недостает, это умения судить о средствах при искреннем желании цели. Какое долгое изучение, сколько различных сведений необходимы для того, чтобы получить правильное понятие о характере одного человека. Гении заблуждаются на сей счет, а толпе это удается! Народ никогда не находит времени и средств, чтобы заняться этим трудом. Ему всегда приходится судить спешно и обращать внимание лишь на самые выдающиеся предметы. Всякие шарлатаны так хорошо знают секрет, как понравиться народу, тогда как это чаще всего не удается его лучшим друзьям.
Впрочем, порой демократии недостает не способностей, а желания и вкуса для того, чтобы выбирать достойных людей.
Не надо скрывать, что демократические учреждения в высокой степени развивают чувство зависти в человеческом сердце. И это не столько оттого, что они дают каждому средства сравняться с другими, а потому, что средства эти постоянно иссякают в руках тех, кто ими пользуется. Демократические учреждения возбуждают страсть к равенству и потворствуют ей, никогда не будучи в состоянии удовлетворить ее вполне. Это равенство ежедневно ускользает из рук народа в тот момент, когда он надеется его уловить, и удаляется, как говорит Паскаль, в вечном бегстве; народ с горячностью старается найти это благо, тем более драгоценное, что оно весьма близко, чтобы быть известным, и достаточно далеко, чтобы не быть испытанным. Вероятность успеха волнует его, неверность удачи раздражает; он мечется, утомляется, ожесточается. Все, что в чем-нибудь оказывается выше его, кажется ему тогда препятствием для его желаний, и нет такого самого законного превосходства, которое бы не резало ему глаз.
Многие воображают, будто только во Франции можно найти тот тайный инстинкт, который заставляет у нас низшие классы оттеснять, насколько они это могут, высшие классы от управления общественными делами: это ошибочное мнение. Инстинкт, о каком я говорю, – не французский, он демократический; политические обстоятельства могли ему придать особенно желчный характер, но не они произвели его.
В Соединенных Штатах народ не испытывает ненависти к высшим классам общества, но не чувствует к ним и особой доброжелательности и старательно удерживает их в стране от власти; он не боится больших талантов, но чувствует к ним мало склонности. Вообще замечено, что все, что возвышается без его поддержки, с трудом получает его благосклонность.
В то время как естественные инстинкты демократии направляют народ к устранению от власти выдающихся людей, не менее сильный инстинкт заставляет последних устраняться от политической карьеры, где им так трудно оставаться вполне самими собой и действовать, не унижаясь. Эта самая мысль наивно была высказана канцлером Кентом. Знаменитый писатель, о ком я говорю, высказав похвалу той части конституции, которая предоставляет исполнительной власти назначение судей, добавляет: «В самом деле, вероятно, люди, наиболее способные к занятию этих должностей, были бы слишком скромны в своих манерах и строги в принципах, чтобы когда-нибудь иметь большинство голосов на выборах, основанных на всеобщей подаче голосов» (Kent’s commentaries, т. I, стр. 272). Вот что печаталось без возражений в Америке в 1830 году.
Я считаю доказанным, что те, кто видит во всеобщем голосовании как бы гарантию достоинства выборов, обманываются. Всеобщая подача голосов имеет другие положительные стороны, но не в этом состоит ее преимущество.
О причинах, которые могут отчасти исправить эти инстинкты демократии
Противоположные результаты, производимые большими опасностями как на отдельных людей, и так и на целые народы. Почему в Америке пятьдесят лет назад оказалась так много замечательных людей во главе управления. Влияние, оказываемое на народные выборы просвещением и нравами. Пример Новой Англии. Юго-западные штаты. Как законы влияют на народные выборы. Двухстепенные выборы. Их влияние на состав сената
Когда большая опасность грозит государству, то часто случается, что народ удачно выбирает граждан, наиболее способных его спасти.
Наконец, когда попадаешь в новые юго-западные штаты, где состав общества, только что сложившийся, представляет собой лишь скопление авантюристов и спекулянтов, то удивляешься, видя, в какие руки попадает общественная власть, и невольно задаешь себе вопрос, что за сила, независимая и от законов, и от людей, дает возможность там государству возрастать, а обществу благоденствовать.
Существуют законы, по природе своей имеющие демократический характер, но посредством которых удается отчасти исправить эти опасные стремления демократии.
Когда вы входите в зал собрания представителей в Вашингтоне, то вас поражает его вульгарный вид. Глаз часто напрасно ищет в его среде какого-нибудь знаменитого человека. Почти все его члены – люди малоизвестные, имена их ничего не говорят воображению и мысли. Это по большей части деревенские адвокаты, торговцы или даже люди, принадлежащие к самым низшим классам.
В стране, где образование распространено почти всюду, утверждают, что представители народа не всегда умеют грамотно писать.
Поблизости находится зал сената, тесное помещение, вмещающее в себя большую часть американских знаменитостей. Изредка только встречаешь там человека, который бы не вызывал воспоминания о недавней славе. Это