Вспомним, как волновал умы в Америке вопрос о тарифе или свободной торговле. Действие тарифа могло благоприятно или негативно отражаться не только на мнениях, но и на очень важных материальных интересах. Север приписывал ему отчасти собственное благосостояние, Юг – почти все свои бедствия. Можно сказать, что в течение долгого времени тариф был единственным источником политических страстей, волновавших Союз.
В 1831 году, когда ситуация была самая напряженная, один малоизвестный гражданин Массачусетса вздумал предложить через газеты, всем противникам тарифа, послать депутатов в Филадельфию для совместного обсуждения мер к возвращению торговле ее свободы. Это предложение силой типографий было за несколько дней распространено от Мэна до Нового Орлеана. Противники тарифа ухватились за него. Они собрались со всех сторон и выбрали депутатов. Большая часть из них были люди известные, а некоторые сделались знаменитыми. Южная Каролина, которая позднее восстала по этому же поводу, послала со своей стороны шестьдесят три представителя. 1 октября 1831 года собрание, принявшее по американскому обычаю название конвента, открылось в Филадельфии; на нем присутствовало более двухсот членов. Прения были публичны и с первого же дня приняли характер совершенно законодательный; обсуждались вопросы о пространстве власти конгресса; о принципах свободной торговли и о различных статьях тарифа. Через десять дней собрание разошлось, составив послание американскому народу. В нем было заявлено: 1) конгресс не имел права устанавливать тарифную пошлину, и существующий тариф противоречит конституции; 2) не в интересах никакого народа, а особенно американского, чтобы торговля не была свободна.
Нельзя не признать, что безграничная свобода ассоциаций с политическими целями не произвела до сих пор в Соединенных Штатах тех пагубных результатов, которых, пожалуй, можно бы было ожидать от нее в других местах. Право ассоциаций перенесено в них из Англии и всегда существовало в Америке. Пользование этим правом перешло теперь в обычаи и в нравы.
В наше время свобода ассоциации сделалась необходимой гарантией против тирании большинства. В Соединенных Штатах, когда какая-нибудь партия становится господствующей, то общественная сила переходит в ее руки; ее приятели занимают тогда все должности и располагают всеми организованными силами. И поскольку самые выдающиеся люди из другой партии не могут перейти за черту, отделяющую их от власти, то необходимо, чтобы они могли занять место вне этой черты; нужно, чтобы меньшинство противопоставило всю свою моральную силу угнетающему его материальному могуществу большинства. Таким образом, свобода ассоциации есть опасность, противопоставляемая другой более угрожающей опасности.
Всемогущество большинства кажется мне до такой степени опасным для американских республик, что рискованное средство, употребляемое для его ограничения, я все-таки считаю добром.
Здесь я выскажу мысль, которая должна напомнить то, что было мной написано в другом месте по поводу общинных прав; нет стран, в которых бы ассоциации были более необходимы для борьбы с деспотизмом партий или произволом правителя, как в странах с демократическим строем. В аристократических нациях вторичные сословные единицы представляют естественные ассоциации, они удерживают злоупотребление властью. В тех же странах, где таких ассоциаций не существует, если отдельные частные лица не могут искусственно и на время создать чего-нибудь подобного им, то я не вижу больше преград ни для какой тирании, и великий народ может быть безнаказанно угнетаем горсткой крамольников или одним человеком.
Образование большого политического конвента (бывают конвенты всякого рода), которое часто может сделаться необходимым, есть всегда, даже в Америке, серьезное событие, на него друзья страны смотрят не иначе, как с боязнью.
Это ясно выразилось в конвенте 1881 года, в котором усилия всех выдающихся людей, принимавших участие в собрании, направлены были на то, чтобы придать умеренность его речам и ограничить их пределами данного вопроса.
Есть вероятность, что конвент 1831 года имел действительно большое влияние на дух недовольных и подготовил их к происшедшему в 1832 году открытому восстанию против торговых законов Союза.
Нельзя скрывать, что беспредельная свобода ассоциаций политического характера есть из всех видов свободы последняя, которую народ способен перенести. Если она его не повергает в анархию, то ежеминутно заставляет, так сказать, соприкасаться с ней. Но эта свобода столь опасная, обеспечивает, однако, в одном отношении; в странах, где ассоциации свободны, тайные общества бывают неизвестны. В Америке есть партийные люди, но нет заговорщиков.
О разных способах понимания права ассоциации в Европе и в Соединенных Штатах и о различном его применении
Наиболее естественное право человека – свобода соединять свои усилия с усилиями других людей и действовать сообща. Поэтому право ассоциации мне кажется по природе своей почти столь же неотъемлемым, как и право личной свободы. Законодатель не может стремиться к его уничтожению, не разрушая общества. Однако если есть народы, для которых свобода вступать в союзы только полезна и ведет к большему благополучию, то существуют и такие, которые своими излишествами портят ее хорошие качества и превращают жизненное начало в причину разрушения. Поэтому я полагаю, что сравнение различных путей, по каким направляются ассоциации в странах, где свобода понимается правильно, и в тех, где она превращается в распущенность, было бы одинаково полезно как для правительств, так и для партий.
Большинство европейцев еще видят в ассоциации боевое оружие, спешно заготовляемое для немедленного употребления его на поле битвы.
Правда, ассоциации создаются для того, чтобы общаться, но все умы бывают заняты мыслью, как в близком будущем придется действовать. Ассоциация – армия, разговаривают в ней, чтобы сосчитать силы и воодушевиться, а потом идут на врага. В глазах людей, составляющих ее, легальные способы действия могут считаться одним из средств, но никогда не единственным средством успеха.
По-иному понимается право ассоциации в Соединенных Штатах. В Америке граждане, находящиеся в меньшинстве, соединяются прежде всего для того, чтобы определить свое количество и таким образом ослабить моральное преобладание большинства; другая задача членов ассоциации состоит в изучении и поиске аргументов наиболее способных произвести впечатление на большинство, так как они всегда имеют надежду привлечь его на свою сторону, чтобы позднее от его имени распоряжаться властью.
Поэтому политические ассоциации в Соединенных Штатах имеют мирный характер по своей цели и действуют легальными средствами, и когда они заявляют о своем желании одержать победу только посредством закона, то вообще они говорят правду.
Различие, замечаемое в этом отношении между американцами и нами, зависит от многих причин.
В Европе существуют партии настолько отличные от большинства, что они никогда не могут рассчитывать на его поддержку, а между тем эти самые партии считают себя уже достаточно сильными, чтобы