В такие века нелегко идут на смерть за свои убеждения, но и не меняют их, так что в одно и то же время бывает меньше и мучеников, и отступников.
К этой причине надо присоединить другую, еще более важную: когда в убеждение проникает сомнение, то люди сильнее привязываются к собственным инстинктам и материальным интересам, которые гораздо яснее, доступнее и по природе своей прочнее, чем убеждения.
Трудно решить вопрос о том, кто лучше управляет, демократия или аристократия. Но понятно, что демократия стесняет одного, а аристократия угнетает другого.
Это истина, которая утверждается сама собой и о которой бесполезно спорить; вы богаты, а я беден – вот и все.
Глава IV
О политической ассоциации в Соединенных Штатах
Ежедневное пользование англо-американцами правом ассоциации. Три рода политической ассоциации. Каким образом американцы применяют к ассоциациям представительную систему. Опасности, происходящие от этого для государства. Большая конвенция 1831 года по поводу тарифа. Законодательный характер этой конвенции. Почему неограниченное пользование правом ассоциации не так опасно в Соединенных Штатах, как в других местах. Почему оно должно признаваться там необходимым. Польза ассоциаций у демократических народов
Из всех стран в Америке больше всего воспользовались выгодами ассоциации и применили этот могущественный способ действия к разнообразным сферам.
Независимо от постоянных ассоциаций, созданных законом под названием общин, городов и округов, есть множество других, обязанных своим происхождением и развитием только воле отдельных лиц.
Житель Соединенных Штатов с рождения учится тому, что для борьбы со злом и затруднениями жизни следует искать опоры в самом себе; на власть общественную он смотрит недоверчиво и обращается к ней лишь тогда, когда уже не может без нее обойтись. Это становится заметным со школы, где дети даже в своих играх подчиняются правилам, установленным ими самими, и сами наказывают проступки, ими же определяемые. Тот же дух приникает во все явления общественной жизни. Происходит, например, какое-нибудь затруднение на дороге, находящейся в общем пользовании, путь оказывается испорчен и движение останавливается; соседи создают собрание для обсуждения проблемы, и из среды этого импровизированного собрания выходит исполнительная власть, которая и делает нужные исправления, прежде чем кому-нибудь придет в голову, что прежде существовала иная власть. Если дело идет об удовольствии, то создается ассоциация для того, чтобы придать празднику больше великолепия. Наконец люди соединяются вместе, стремясь защититься от «духовных» врагов, – так сообща ведется борьба с пьянством. В Соединенных Штатах ассоциации учреждаются для охраны общественной безопасности, с коммерческими и промышленными, с моральными и религиозными целями. Нет ничего такого, чего бы человеческая воля считала невозможным достигнуть посредством свободного действия соединенной силы отдельных личностей.
Далее я буду рассказывать о результатах, производимых ассоциацией в сфере гражданской жизни. В настоящее время я должен ограничиться политической сферой.
Раз право ассоциации будет признано, то граждане могут им пользоваться различными способами.
Ассоциация может состоять в том, что известное число лиц присоединяются к тем или иным учениям и дают взаимные обязательства содействовать их господству. Подобного рода право ассоциации почти совпадает со свободой печати, однако уже и такая ассоциация обладает большей силой, чем пресса. Когда какое-нибудь мнение выражается ассоциацией, то оно обязательно должно получить отчетливую и определенную форму. Оно считает своих сторонников и делает для них обязательными собственные цели. И сами они узнают друг друга, и их приверженность делу увеличивается от сознания их числа. Ассоциация соединяет в одну общую силу отдельные усилия различных умов и направляет их к одной цели, ясно ею намеченной.
Вторая степень в пользовании правом ассоциации – право собраний. Когда политической ассоциации разрешается учреждать в важнейших пунктах страны центры для своей работы, то деятельность ее усиливается и влияние расширяется. В этих центрах люди встречаются и обсуждают вместе способы выполнения своих задач; мнения там высказываются с такой горячностью, какой никогда не может достичь мысль, выраженная письменно.
Наконец пользование правом ассоциации в политических делах имеет еще последнюю степень: сторонники одного мнения могут соединяться в избирательные коллегии и избирать доверенных лиц, которые должны быть их представителями в центральном собрании. Это представительная система, примененная к одной партии.
Таким образом, в первом случае люди, исповедующие одинаковые убеждения, образуют между собой чисто духовную связь; во втором они собираются на небольшие сходки, представляющие собой лишь часть партии; в третьем они образуют как бы нацию в нации и правительство в правительстве. Их доверенные, подобно доверенным большинства, представляют в своем лице всю соединенную силу сторонников, а также, как и представители большинства, являются в виде народа, со всем вытекающим из этого нравственным могуществом. Правда, они не могут издавать законы, но имеют власть порицать существующие законы и формулировать заранее те, которые должны бы были существовать.
Я представляю народ, не вполне привыкший к пользованию свободой, или в котором существует брожение глубоких политических страстей. Рядом с большинством, вотирующим законы, я предполагаю меньшинство, которое берет на себя только изложение оснований и содержания проектируемого закона, ограничиваясь этим; и я не могу не думать, что при этом общественный порядок подвергается случайностям.
Конечно, от доказательства того, что какой-нибудь закон сам по себе лучше другого, еще далеко до того, чтобы считать доказанной необходимость замены им этого другого. Но там, где ум образованных людей видит еще большое расстояние, воображение толпы вовсе его уже не замечает. Кроме того, наступают такие времена, когда нация разделяется почти пополам между двумя партиями, из них каждая признает себя представительницей большинства. Если рядом с властью, которая управляет, устанавливается другая власть, нравственный авторитет которой почти не меньше, то можно ли предполагать, что она надолго ограничится словами и не перейдет к действиям?
Неужели ее будет постоянно удерживать то метафизическое соображение, что задача ассоциации состоит в направлении мнений, а не в принуждении их, в том, чтобы советовать издание закона, а не в том, чтобы издавать его?
Чем дольше я наблюдаю свободу печати в ее главнейших результатах, тем больше убеждаюсь, что у новых народов независимость прессы – один из важнейших элементов свободы, входящий, так сказать, в ее состав. Народ, желающий оставаться свободным, имеет право требовать, чтобы эта независимость уважалась. Но со свободой печати не следует смешивать неограниченную свободу ассоциации по политическим вопросам. Последняя в одно и то же время и менее необходима, и более опасна, чем первая. Народ может установить ей пределы, не переставая владеть собой, а иногда он именно с этой целью должен это сделать.
В Америке свобода образовать ассоциации с политическими целями почти не ограничена.
Один пример