В Америке эта теория была осуществлена на практике. Верховный суд – единственное судебное место всей нации.
На него возложено изъяснение законов и трактатов; вопросы, касающиеся морской торговли, и вообще все вопросы, относящиеся к международному праву, входят исключительно в его компетенцию Можно даже сказать, что его ведомство имеет почти совершенно политическое содержание, тогда как устройство его вполне судебное. Единственная его задача состоит в том, чтобы приводить в исполнение законы Союза, а тот устанавливает только отношения правительства к управляемым и нации к иностранцам. Взаимные же отношения граждан почти все регулируются верховной властью отдельных штатов.
К этой причине его важного значения надо добавить и другую. У европейских народов ведению судов подлежат только частные лица; относительно же Верховного суда Соединенных Штатов можно сказать, что он вызывает к себе влиятельных особ. Когда судебный пристав, восходя на ступени судейской кафедры, произносит: «Штат Нью-Йорк против штата Огайо», то всякий присутствующий чувствует, что он находится не в обыкновенном суде. И когда подумаешь, что одна из сторон представляет собой миллион людей, а другая – два миллиона, то удивляешься ответственности, лежащей на семи судьях, приговор которых должен обрадовать или опечалить столь большое число их сограждан.
В руках семи союзных судей постоянно находятся спокойствие, благосостояние и самое существование Союза. Без них конституция была бы мертвой буквой. К ним обращается исполнительная власть, защищаясь от вмешательства законодательного собрания, законодательная власть, защищаясь против мероприятий исполнительной власти. Союз, чтобы заставить штаты повиноваться ему, штаты, чтобы устранить излишние притязания Союза, общие интересы, вступая в борьбу с частными, консервативные взгляды, противодействуя демократическому непостоянству. Власть этих судей чрезвычайно велика, но это власть, основанная на общественном мнении. Они всемогущи, пока народ соглашается повиноваться закону, они не могут ничего сделать, если он будет презирать закон. Между тем значение общественного мнения таково, что им трудно пользоваться, поскольку невозможно точно указать на его пределы. Иногда бывает так же опасно остаться позади их, как и перейти за них.
Союзные судьи должны быть не только хорошими гражданами, просвещенными и честными людьми: эти качества необходимы для всякого должностного лица, но они должны быть государственными людьми; нужно, чтобы они умели понимать дух своего времени, бороться с препятствиями, которые могут быть побеждены, и уклоняться в сторону от течения, когда оно грозит унести вместе с ними и верховное право Союза и повиновение его законам.
Президент может ошибаться, и при этом государство не пострадает, потому что он имеет лишь ограниченную власть. Может заблуждаться и конгресс, и от этого Союз не погибнет, поскольку выше конгресса есть общество избирателей, а оно может изменить его направление, сменив его членов.
Но если бы Верховный суд когда-нибудь оказался составленным из легкомысленных или продажных людей, то Союз подвергался бы опасности анархии или междоусобной войны.
Впрочем, не следует заблуждаться: первоначальная причина опасности заключается не в устройстве суда, а в самой природе союзного управления. Мы видели, что нет большей необходимости в твердой организации судебной власти, как у народов, образующих Союз, потому что нигде отдельные личности, способные идти против общества, не бывают так сильны и не имеют такой возможности сопротивляться материальной силе правительства.
Но чем более необходимо, чтобы власть была сильной, тем более следует ей предоставить простора и независимости. А чем власть обширнее и независимее, тем злоупотребление ею может быть опаснее. Стало быть, зло происходит не вследствие организации этой власти, а из-за организации самого государства, требующей существования подобной власти.
В чем превосходство союзной конституции над конституцией штатов
Каким образом можно сравнивать конституцию Союза с конституцией отдельных штатов. Преимущество союзной конституции должно заключаться в мудрости союзных законодателей. Законодательная власть Союза более независима от народа, чем законодательная власть штатов. Исполнительная власть в своей сфере более свободна. Законодательная власть менее подчинена воле большинства. Практические последствия этого. Союзные законодатели ослабили опасности, связанные с правлением демократии, законодатели штатов увеличили эти опасности
Союзная конституция существенно отличается от конституции штатов целью, которую она имеет в виду, но она очень похожа на нее по тем средствам, какими достигается эта цель. Предмет управления другой, но формы его те же самые. С этой специальной точки зрения можно с пользой сравнить их.
Я думаю, что союзная конституция совершеннее всех конституций штатов. Превосходство это обусловливается многими причинами.
Настоящая конституция Союза была составлена после конституций большей части штатов, поэтому можно было воспользоваться приобретенным опытом.
Но нельзя не прийти к убеждению, что эта причина только второстепенная, если принять во внимание, что после установления союзной конституции к Союзу добавилось одиннадцать новых штатов и они почти всегда скорее усиливали, чем ослабляли недостатки, существовавшие в конституциях штатов, раньше образовавшихся.
Главная причина превосходства союзной конституции заключается в самом характере ее составителей.
В эпоху, когда она была составлена, падение Союза казалось неминуемым, оно, так сказать, было у всех перед глазами. В этой крайности народ выбрал, может, не тех людей, которых он больше всего любил, но тех, кого уважал.
Я уже высказал выше замечание, что законодатели Союза были почти все люди замечательные своими знаниями и своим патриотизмом.
Они возвысились среди общественного кризиса, во время которого дух свободы должен был постоянно выдерживать борьбу с сильной и склонной к господству правительственной властью. Когда борьба завершилась и, как часто бывает, возбужденные страсти толпы направились еще на противодействие давно уже не существовавшим опасностям, эти люди остановились. Они посмотрели на свое отечество более спокойно и увидели, что окончательный переворот уже совершился и что с этого времени опасности, угрожающие народу, могут возникнуть только из злоупотребления свободой. То, что они думали, они имели мужество и высказать, потому что чувствовали в глубине сердца искреннюю и горячую любовь к этой самой свободе; они осмелились говорить о ее ограничении, будучи уверены в своем нежелании ее уничтожить[158].
Большая часть конституций штатов устанавливает только годичный срок для полномочий в палате представителей и двухлетний для сенаторов, так что члены законодательного собрания постоянно бывают связаны, и притом самым тесным образом, с малейшими желаниями своих избирателей.
Законодатели Союза нашли, что подобная чрезвычайная зависимость законодательной власти искажает главнейшие результаты представительной системы, делая народ не только источником власти, но и правительством.
Они увеличили срок избирательных