– Тут… со всеми все в порядке?
– Поясни, что значит «в порядке», – говорит Хэншо. – Мы не мертвы, если ты об этом.
Мой взгляд прикован к повязке вокруг шеи Тристана. Она грязная, а значит, в разрез могла попасть инфекция. Я закрываю глаза и с помощью связи оцениваю, что скрывается под повязкой. Тристану больно, но не так, как мне. Во мне борются облегчение и раздражение.
«Не надо было забирать назад даже часть раны на шее, – говорю я ему. – Тут ее никак не получится содержать в чистоте».
«Не надо было забирать?» Его гнев проносится по мне, как паводок.
Я отступаю на шаг.
«Значит, только ты можешь забирать раны? Ты хоть знаешь, каково это – смотреть, как твой любимый человек балансирует на грани смерти? Иметь возможность помочь, но понимать, что тебя сдерживают?»
Его ярость проникает в мои вены, опаляя меня изнутри.
Это заражает.
«Вообще-то, знаю. Помнится, это ты сперва истекал кровью и умолял меня позволить тебе умереть».
Тристан скрипит зубами, сосредоточивая на мне горький взгляд.
«Я не блокировал тебя».
«А если бы я не заблокировала тебя, мы оба сейчас были бы мертвы».
Лиам прокашливается, и мне на голову будто выливают ведро речной воды. В комнате слишком долго царило молчание.
У меня опускаются плечи, боевой запал вытекает по капле. По сути, Тристан сказал, что я его напугала. Это сделало ему больно. Как я могу на это сердиться?
«Прости», – говорю я. Я бы снова сделала все, чтобы спасти ему жизнь, без тени сомнения, но я сожалею о том, что ему пришлось пережить.
Тяжело сглотнув, чтобы убрать эмоции из голоса, вслух я заявляю:
– Мне нужно проверить повязку Тристана.
Лиам появляется передо мной, загораживая путь.
– Мы тут не для этого.
– Убери от нее руки, – рычит Тристан.
На лице Лиама появляется угрожающее выражение. Он делает шаг.
– Что ты сказал?
– Хватит! – кричу я, хватая Лиама за рубашку.
Дыхание с шумом вырывается из его груди. Потом он возвращается ко мне и берет мое лицо в ладони.
– Прости. Он тебя не обидит. Я об этом позабочусь.
Ох, матерь личинки волынщика.
Гнев Тристана окатывает мне кожу, как кислота; он жжется, проникая в каждую пору. Я закрываю глаза, пытаясь отделить его эмоции от своих, чтобы не ударить Лиама в горло.
– Мне нужно проверить рану Тристана на заражение ради собственной защиты, – поясняю я.
Через секунду до Лиама доходит, что я говорю о своей магической связи с Тристаном. Его плечи опускаются на дюйм, когда он уступает, и я, не теряя времени, делаю то, что должна.
При мне нет медицинской сумки, а это значит – никаких лечебных трав и очищающего раствора, зато в кармане лежит моток бинтов, найденных в моей комнате. Сердце ноет и ускоряется, когда я подхожу к Тристану. Кончики моих пальцев задевают его кожу.
«Я люблю тебя», – передаю я ему.
Связь становится потоком, смывающим обиду и гнев между нами. А то, что остается, трудно скрыть.
Взгляд Тристана твердеет, в нем полыхает жар.
«Ты не должен смотреть на меня так», – прошу я, разворачивая плотную ткань.
Он как будто с усилием отводит глаза, чтобы уставиться в стену.
– Я осмотрел рану, – говорит Хэншо. – Она не такая скверная, как у тебя. Он остановился как раз вовремя.
Лиам подходит ближе.
– Что это значит? Как он это остановил?
– Ничего не значит, – огрызаюсь я, бросая на Хэншо злобный взгляд. – Ему повезло.
– Да, – неловко добавляет Хэншо. – Я это и имел в виду.
«Не просто повезло, – говорит Тристан у меня в голове. – Ты помнишь?»
Он посылает мне воспоминание, как Хэншо зашивает мне вену, а потом руками подает сигналы, показывая Тристану, что и сколько лечить.
Я смутно вспоминаю, как думала о Тристане, чтобы отвлечься от боли, но понятия не имела, насколько сложно было то, что тогда происходило.
«Спасибо».
– Ты принимаешь антисептики, которые я прописал? – спрашивает меня Хэншо.
Взгляд Лиама устремляется в мою сторону.
– Я положил их рядом с кроватью, чтобы ты приняла их, как проснешься.
– Хорошо, приму, когда вернусь, – говорю я, открыто игнорируя взгляд Тристана. Каждое слово Лиама нагнетает подозрение, насколько я близка к нему.
Сняв последний слой бинта с шеи Тристана, я вижу такую же рану, как у меня. Вот только на этой нет швов. Его рана простирается с левой стороны шеи, а потом становится тонкой линией над кадыком. Золотистую кожу покрывает засохшая кровь, но я не вижу ничего тревожного.
– Она меньше, чем вчера, – говорит Хэншо. – Но раны на шее обычно и сами по себе закрываются поразительно быстро.
Будем надеяться, так и получится, прежде чем появится заражение. Связь шевелится, и я снова направляю ее к ране для оценки – пока не упираюсь в стену.
У меня расширяются глаза.
«Ты меня блокируешь?»
Тристан плотно сжимает губы.
«Ты пытаешься забрать часть себе?»
Прежде чем я успеваю ответить, он впивается глазами в мою рану и – о нет, а вот и не выйдет. Я тут же захлопываю дверь. На блокировку уходят силы, и где-то внутри будто сжимается кулак. Это как-то неправильно.
«Тебя нельзя нагружать этой раной. Ты должен быть здоров, чтобы сражаться или бежать, когда появится шанс».
Его взгляд мечется к Лиаму, в глазах опасный вопрос.
«А ты нет?»
– У Исидоры есть к тебе вопросы, – говорит Лиам. В его голосе слышится нетерпение.
Я начинаю заматывать шею Тристана новым бинтом.
– Дай мне минутку, я закончу.
– Нет, мы здесь не за этим, – говорит Лиам. – Тут сидит настоящий врач, который может проверить его повязку. Спроси о том, зачем мы сюда пришли… или спрошу я.
Тристан меряет Лиама гневным взглядом.
– Спросить о чем?
Несмотря на его враждебность, Лиам не отвечает тем же. Вместо этого на его лице отражается боль.
– Исидору могут обвинить в измене, если она не скроет ваш брак. Для нее это будет очень скверно.
«Каким будет наказание за свадьбу со мной?» – спрашивает Тристан.
Я не отвечаю, и он впервые врывается в мой разум. Я не блокирую его, когда он находит ответ. Он отшатывается, узнав, что за измену мы сжигаем людей у столба.
Беспокойство и страх Тристана пульсируют во мне так сильно, что у меня дрожат руки, когда я завязываю узел на повязке.
– Мы ничего не скажем, – клянется Тристан. Он быстро переводит взгляд на Хэншо, ища подтверждение.
– Не думаю, что вы понимаете, под каким давлением вам будут задавать некоторые вопросы, – говорит Лиам.
Хэншо издает короткий скулящий звук.
– Если