– Лиам, они считают, что это мы агрессоры и что мой отец просто хочет забрать то, что есть у них.
– «Агрессоры». – Лиам фыркает. – Мы нападаем на них только по мелочи, по расчету. Как, например, вытащили тебя. Самое масштабное, о чем я слышал, – как кто-то из Мэска повредил строение старого мира у них на реке. Но это лишь малая часть того, что они делают с нами. Ты это знаешь. И до вчерашнего дня мы не проникали за их ограду. Твой отец это запретил.
– Так ты знал про ограду. Почему мне не сказал?
– А с чего бы? – Он вздыхает, видя мою обиду. – Я не могу рассказывать тебе все, Исидора. Ты женщина, тебя надо защищать. Ты знаешь, таков путь Сарафа.
Но я не чувствую себя защищенной. Я чувствую себя отрезанной от всего, что я должна знать на самом деле. Лиам продолжает:
– А что до грабежей, так мы на горьком опыте узнали, что их товары отравлены и начинены ловушками. Никому не разрешается ничего брать домой.
Что? Тристан ошибался, думая, что кланы нападают, чтобы воровать?
– А нападения на нашей земле – откуда ты знаешь, что это был Кингсленд? Ты видел своими глазами, как кто-то из них нападает на нас? Это могли быть бродяги.
– Не так давно я поймал их готовыми к нападению рядом с Ханук.
Я вздыхаю. Он говорит о разведке Тристана.
– Нет. Раньше.
Он сжимает челюсти, когда я от него отмахиваюсь.
– Исидора…
Но потом мое сердце уходит в пятки от мысли, которую я раньше не обдумывала.
– Или, может быть, это был Кингсленд, но не все вместе. Что, если только один солдат действовал сам по себе?
Кто-то пытался отомстить по принципу око за око?
Например, Сэмюэл? Пылающее солнце, напавший одиночка объясняет, почему наши солдаты отстреливали их только по одному. Я думаю о нраве Сэмюэла. О том, что он не раскаивался, когда пустил в меня отравленную стрелу. И с тех пор даже дважды угрожал убить меня. Нет сомнений, что он жесток, но разве у него настолько поехала крыша, чтобы напасть на кланы в одиночку?
Лиам смотрит скептически, и, кажется, его слегка тревожат мои мятежные размышления. Но я хочу знать, во что он верит.
– Лиам, на что ты надеешься? Что будет с кланами? С Кингслендом?
Он устремляет взгляд вдаль.
– Я не хочу войны. Ни с кланом Мэска, ни с Кингслендами. Я хочу жизни, о которой мы мечтали.
В это трудно поверить, ведь он точно не попытался ничего сгладить своим поступком в Кингсленде. Но я напоминаю себе, что отец приказал вождям кланов прийти за мной.
– Тогда нам нужно отпустить Тристана и Хэншо.
– Нет, – отрезает Лиам. – Твой отец никогда этого не допустит.
А Лиам не станет перечить Сарафу.
Смотря в чащу, я взвешиваю свои варианты. Может, мне надо разговаривать не с Лиамом. Это должен быть отец. Похоже, все начинается и заканчивается именно им.
Глава 31
Кланы расположены зигзагом: Ханук на одном конце, а Кодор замыкающий. Ехать туда минут двадцать, но, когда лес становится гуще, а мы ближе, мне кажется, что пройдена только половина пути.
Кодор – клан, известный своей работой с деревом, и понятно почему: им приходится вырубать столько леса. Их дома не просто бревна, наваленные друг на друга в форме четырех стен, – это многоэтажные произведения искусства. Большие дворы напоминают мне Кингсленд, и даже тропинки от одного дома к другому широкие и достаточно плоские, чтобы провезти по ним автомашину.
Мы проезжаем бревенчатый дом, чья крыша похожа на горный хребет из вздымающихся пиков; самый высокий, впереди и в центре, почти в два раза больше остальных. Я тут далеко не впервые, но понимание, что какие-то из этих домов построил Лиам, заставляет меня увидеть их в другом свете.
– Какая красота! Понятно, почему Мэска не спешит бросать кланы. Потеря ваших строителей серьезно по ним ударит.
Лиам гордо поднимает подбородок.
– Мы хорошо работаем, и они это знают. Возможно, позже я покажу тебе дом, над которым тружусь. Если тебе понравится, я… думал, что он может стать нашим.
Я чуть не давлюсь воздухом.
Наш дом.
Мы подъезжаем к простой деревянной хижине, которая выглядит тут неуместно. Просто коробка с парой окон, закрытых ставнями, явно построенная, еще когда было мало припасов и инструментов. Идеальная тюрьма. У двери на ржавом стуле сидит мужчина с мечом на коленях.
Мое сердце подпрыгивает, когда я спешиваюсь. Связь теплеет внутри, будто пробуждаясь от глубокого сна. Я чувствую, как она разрастается, разливается и, как прилив, ждет, когда я в нее нырну. Осталась всего пара шагов.
Лиам хмыкает, приветствуя стража на стуле, а потом стучит в пожелтевшую деревянную дверь. Раздается грохот, потом звук чего-то тяжелого, скрежещущего по полу. Дверь открывается, на пороге стоит мужчина с ножом наготове.
– Нам нужно поговорить с ними. Наедине, – сообщает Лиам.
«Нам»? Я хватаю Лиама за руку.
– Тебе необязательно заходить.
Вооруженный охранник тщательно осматривает меня на входе.
– Я не оставлю тебя одну, – говорит Лиам. – Он может тебе навредить. Кто знает, на что способно это животное в клетке.
– Тристан спас мне жизнь, – объясняю я. – Желай он мне смерти, у него был шанс.
Он мой муж!
– Мы сделаем это вместе. Все будет хорошо.
А потом Лиам делает совсем не хорошо, отцепляя мою руку от своего бицепса и переплетая наши пальцы. Шагая вперед, он тянет меня в однокомнатную лачугу.
Тристан сидит в дальнем левом углу. Как только наши взгляды встречаются, связь встает на место с таким ощущением, будто подо мной подается пол. У меня слабнут колени, и Лиам отпускает мою руку, чтобы подхватить за локоть.
– Эй! С тобой все в порядке? – спрашивает он.
– Да, – шепчу я, высвобождаясь из его хватки и отходя на пару шагов. Этого мало. Удовольствие от слияния с моей второй половинкой заглушают замешательство и боль, исходящие от Тристана.
Он явно видел, как Лиам держал меня за руку.
«Все не так, как кажется», – передаю я Тристану.
Он садится прямее, неспособный подняться на ноги из-за веревок, связывающих его лодыжки и запястья. Он до сих пор во вчерашней окровавленной одежде. Шея перевязана, на подбородке свежая ссадина. Темные круги под глазами тоже вернулись. Я бросаю взгляд на Хэншо. Хотя ему вроде бы лучше и видимых ранений нет, его волосы растрепаны, и он как будто не спал.
Я быстро облизываю внезапно